— Э-э, нет, Эмма! Это для меня неудобно как-то… Давай, послезавтра тогда? Сможешь? Фотки, кстати, хорошие получились. Игорек, наш фотограф, настоящий профи своего дела! Тебе скину на флешку — будет память!

Фотки — это, конечно, заманчиво! Хотелось бы иметь профессиональные, настоящие, где мои малявки нарядные, красивые, причесанные, да со светом, специально выставленным… А Игорек нас несколько дней назад часа три мучил — сядьте так, посмотрите сюда, ногу — туда, руку — сюда, голову налево! Наверное, действительно, сумел сделать что-то потрясающее. Я просто не могла отказаться от этих фотографий. И хоть поведение Антона меня несколько настораживало, я понимала, что он и не обязан общаться с моими детьми, и даже просто, в принципе, любить детей не обязан. Поэтому и согласилась:

— Ладно. Давай послезавтра.

… - Мам, ты не будешь ругаться? — заискивающий взгляд, приподнятая будто в изумлении правая бровь и сложенные в замок на груди руки, сразу сказалт мне о том, что Кирилл переживает, а значит, случилось что-то из ряда вон, иначе бы он ни за что не признался. — Тут такое дело…

— Не знаю пока, буду или нет. Говори, как есть! — замираю, вытирая друг об друга ладони, испачканные в котлетном фарше.

— Дядя Паша дал мне покататься велик трюковой. Но нет-нет, не навсегда, на время дал — это один из отбракованных, который он оставил для тест-драйвов, ну, чтобы клиеты могли попробовать, погонять у нас в магазинном дворе! Правда, я на нем и не ездил еще. Потому что босс разрешает только в "Вымпеле" гонять!

— Что такое "Вымпел"?

— Как что? Школа спортивная, где велотреки есть.

— Та-ак, я смотрю, вы с "дядей Пашей", с "боссом" твоим, уже все без меня решили! Что ты хочешь от меня услышать?

— Босс сказал, что все переиграет, если я тебе не расскажу…

— А! Вон оно что! А так бы ты, конечно, ни за что не сказал!

— Не знаю. Так ты разрешаешь?

— Нет.

— Почему?

— А если ты сломаешь его велик? Покупать будем и возвращать? А если ты убьешься там, шею себе сломаешь?

— Мам! Там шлем выдают, защиту! Там тренер следит за всеми. Кстати, дядя Паша…

— Знаешь что! Знаешь что, Кирюша! Дядя Паша слишком много на себя берет!

В запале я набрала "дядин Пашин" номер, подогреваемая злостью из-за утреннего происшествия, особенно из-за предположения Логвинова о моем развязном поведении, о ветренности и легкодоступности, иначе как еще расценить эту фразочку о спортивном интересе? И еще не придумав, что именно буду ему сейчас говорить, услыхала в трубке отрывистое:

— Да, Эмма! Я тебя слушаю.

— Эт-то что за самоуправство такое? Нет, я, конечно, понимаю, что мы многим тебе обязаны. Но я не соглашалась на то, чтобы Кирилл занимался, ездил на этом велике! А если с ним что-то случиться? Кто виноват будет?

— Мам, пожалуйста, не надо, — умолял, цепляясь за мобильник у моего уха, пытаясь вырвать его, Кирилл.

— Эмма, что у вас там происходит? — слышалось из трубки, которая то приближалась к уху, то вновь удалялась, вырываемая Кириллом.

— Прекрати это, зараза! Отпусти немедленно! Накажу, засранца!

Но Кирилл не отступал, наоборот, выхватил телефон, а я, не желая отдавать, ухватилась за него тоже… Мобильник, как кусок мокрого мыла в ванной, буквально выпрыгнул из рук, подлетел вверх и ме-едленно упал на пол. Так медленно, что я успела взглядом запечатлеть его полет, но поймать не успела… А вот приземлился несчастный гаджет очень быстро, и со страшным звуком — этаким "кратц!" на весь дом!

Долгих пять минут, а может и дольше, мы вдвоем с Кириллом смотрели на кучку стекла и пластмассы, в которую превратился мой не такой уж и старый, и не такой уж дешевый, телефончик…

Злая, как дикая собака, как сто диких собак, я медленно, с показным горем, сметала осколки телефона по всей прихожей. Кирилл, так же молча, помогал мелким собирать игрушки, лично предложив погулять на площадке Полине и Андрюше, чего добровольно не случалось никогда. Так, только не орать! Только не орать! Все! Я даже обрадовалась, когда за детьми закрылась дверь! Словно пришибленная, прибитая к земле непомерной тяжестью, пошла на кухню, где кипел на плите суп, жарились котлеты и одновременно с этим пекся в духовке пирог с грушевым вареньем.

В прихожей хлопнула дверь — забыли что-то. Скорее всего, Поля не взяла своего любимого медведя Мишутку, без которого не выходила никуда. Уверенная в этом, я даже не повернулась на звук. И оттого для меня было шоком, когда вдруг со спины меня обняли крепкие загорелые мужские руки, с закатанными до локтей рукавами той же самой белой рубахи, в которю он был одет утром.

34. Павел

На детской площадке хохотала Полинка, повиснув, как сосиска, на турнике. Андрюша с лопаткой и ведром в руках смотрел снизу на нее и улыбался. Кирилл, уставившись в телефон, сидел на скамейке неподалеку. Слава Богу, все живы! Когда наш с Эммой разговор прервался, закончившись криком и треском, я испугался, что с ними что-то случилось. Поэтому прыгнул в машину и уже через пятнадцать минут стоял в их дворе.