Накатило на меня сегодня. Достал бутылку «Кедровой» из холодильника, дернул «стопарик» и повторил еще раз.

— Пап, а что случилось? Ты из-за мамы так расстроился? У меня вот тоже неприятности, я же терплю.

— Правильно делаешь. Думаю, завтра твоя старая "трубка" отыщется. Предчувствие у меня.

Задумчивый взгляд в сторону, хитроватый Ларискин прищур:

— Хочется в это верить.

Ну, с мамой-то ее мы крупно поговорили ночью. Нет, я Ларку даже пальцем бы не тронул, просто кое-что хотел заново объяснить.

Кое-что о долге, о воспитании детей и семейном бюджете, в котором домашняя готовка занимает не последнее место. От Ларки пахло приторно-сладкими духами и немножко хорошим алкоголем. Она дерзила и, вообще, сейчас не видела берегов. Пришлось ее чуток встряхнуть, чтобы привести в чувство. А когда увидел совсем близко ее перекошенную от ненависти физиономию, понял одну важную для себя вещь — эту женщину я больше никогда не захочу. И теперь она это знает:

— Че разошелся-то? Вожжа попала под хвост? А что ты меня-то ищешь, иди — гуляй со своими шлюхами, катай их на машинах, води в рестораны. Думаешь, я не знаю? Я все знаю и мне надоело быть тряпкой, подстилкой, вещью! Дай мне спокойно жить так, как я хочу. Ты себе ни в чем не отказываешь, я тоже желаю так!

— А ты чем заслужила жить так, как ты хочешь, а? Что ты такого сделала крутого? На квартиру эту ты заработала? А барахло, что на тебе — может, тоже ты? А три раза в год ездить на море, а жратва сумками — твоя заслуга? Единственное, на что ты оказалась способна — это правильно взять меня за яйца и в нужный момент "залететь". Одна польза от тебя — дочь мне родила, так ты даже не занимаешься дочерью, у тебя своя жизнь, оказывается. Может, и мужик у тебя другой где-то есть, так шуруй к нему, че ты сюда-то заявилась на ночь? Давай, уматывай на все четыре…

Это все безобразно было, я и сам понимал, только хотел, чтобы нас Лизка не подслушала невзначай. Ну, достала меня Ларка вконец! А потом, когда отбросил ее на диван, вдруг зашипела, как змея, напоследок плюнула ядом:

— Я бы давно от тебя ушла, только некуда. У родителей тесно. А Лиза все равно будет на моей стороне, я все ей про тебя рассказала, она знает, что у нее папочка-кобель каждые выходные ходит с дружками к дорогим блядям. А что ты сердитый сегодня, тебя в сауне плохо обслужили?

Я убить ее хотел. Просто сжать шею и немного подержать, это очень просто. А потом вдруг осенило, она же, сука, нарочно провоцирует меня на рукоприкладство. Чтобы меня закрыли, а она тут вертела хвостом по полной программе. Еще и дочь приплела. Я многое бы чего мог с ней сделать. Только ради Лизки я этого делать не стал. Просто спустился к машине и какое-то время сидел в «Форде», не заводя мотор, пока совсем не замерз. Можно было поехать в клуб, чихать, что выпил, даже если остановят, можно кое-кому брякнуть и сразу вернут права. Другое дело, что не хотелось никуда ехать. Я вдруг вспомнил Настю, вспомнил, что не забрал ее с работы, как обещал. Настя сейчас уже в кроватке спит. Я бы хотел к ней под бочок. Или ее ко мне сюда. Подумал немного и набрал Рыжего:

— Слышь, Толян, у тебя Настин номер есть? Да, секретарши твоей из Сосновки, какой — какой… Ладно, перезвони… А… прости, если разбудил…

Я даже не надеялся, что Рыжий отыщет номер ее телефона, но он, видать, че-то сообразил и поднял Викторовну, та ему и продиктовала. Когда в первом часу ночи я зарулил во двор на Энергетиков, то очень смутно представлял, что ей скажу. Она вряд ли согласится выйти ко мне сейчас, но я просто позвоню ей и скажу, что приехал, потому что освободился только сейчас. А разве не так?

Настя.

Когда он сказал, что ждет меня у подъезда, я сначала не поверила. Как он мой номер узнал… А-а, наверно, спросил у Анатолия Иваныча. Хотя я тому вроде и не говорила. Ничего понять не могу, голова тяжелая, я только заснула и вдруг этот звонок. Я думала, кто-то ошибся и даже голос Владимира не узнала в трубке, совсем чужой и будто заплетающийся немного. Он, похоже, выпил. Иначе бы и не приехал ночью под окна, да лишь бы сигналить не начал, я же со стыда сгорю!

— Нет, я не выйду сейчас, уже поздно… Завтра лучше поговорить. Нет, нет, я сейчас не могу!

Отключила вызов и торопливо начала одеваться. Хорошо еще баба Валя не проснулась. Я крадучись вышла в коридор и медленно, чтобы не наделать шума, открыла входную дверь. Я вовсе не собиралась спускаться к Владимиру. Просто постою у окна на нашем этаже и посмотрю в окно, его машина как раз у фонаря.

Телефон я перевела на бесшумный режим, на нем высвечивались пропущенные звонки, а у меня судорожно сжималось сердце. Наконец, я не выдержала: