Срастить обрубок перебитого троса с буксировочным концом и врубить заднюю — что может быть проще? С ролью лебедки, как я и предполагал, шестидесятитонная Сталь справилась значительно лучше, и, главное, куда быстрее штатного механизма, даже если бы он продолжал работать. Вновь заглушив машину, теперь исполняющую роль якоря-противовеса для ворот, я пошел посмотреть, чем теперь мучается искательница. Даже интересно, этот безумный квест-марафон закончится сейчас или нет?

Вентиляционный узел представлял из себя куда большую пещеру, в которую сходились пробитые в камне галереи для воздуха. Пробитые явно не вручную и не техникой, диаметр не тот: футбольный мяч пролезет, а вот плечи человека — уже нет. Я бы даже сказал, заглянув в одну из открытых отдушин, чем-то проплавенных. Часть воздуховодов закрывали собой кожухи вентиляторов принудительного нагнетания, кабели от них шли к простенькому для такого сооружения пульту с переключателями. Не работающему, разумеется.

— Не запустится, — покачал головой я, глядя, как женщина кривым стартером пытается завести прямо здесь же установленный резервный генератор. — Если уж ручная лебедка долго жить приказала, то…

Я хотел сказать, что «топливу уж точно конец настал», но… конец моей фразы потонул сначала в кашле запускающегося дизеля, а потом и в пронзительном свисте лопастей!

— Работающая приточка напором воздуха повернет заслонки вентсистемы из режима изоляции в режим принудительного проветривания! — перекрикивая нарастающий индустриальный шум, совершенно счастливым тоном сообщила мне спутница. — А это разблокирует запоры на гермоворотах! Всё, теперь больше некуда торопиться. У ребят или хватило регенераторов, или нет…

Тут она покачнулась, выронив фонарь, и мне пришлось подхватить её под локоть.

— Я в норме, в норме! — оттолкнула она мои руки. И тут же едва не клюнула носом в каменный пол, звякнув так и висевшем на шее автоматом, подбирая свою аккумуляторную лампу. — Надо опять замкнуть объем вентузла, без этого система не выйдет на полную мощность потока…

— Сейчас, сейчас, — посулил я. — Распущу сращение. А ты пока у стеночки посиди, отдохни…

М-да. Я подобрал с пола фонарь, но поток света в лицо не смог разбудить прислонившуюся по моему совету к скальной стенке Шану — да так и уснувшую. Даже жалко будить. Вот только…

— Эй! Э-эй! Мы спасли твоих напарников или нет? — решил задать сначала самый актуальный вопрос я, одновременно всовывая ей в руки алюминиевую миску с мороженым и ложку. Ну а что? Сладкое быстро восполняет упавший от нагрузок сахар в крови и на желудок тяжелым комом не ложится, в отличии от другой пищи. Ну и проверю показания контрольных колб заодно… шутка. Я сам съел одну ложку лакомств, прежде чем нести. Вроде на пломбир похоже и никаких странных привкусов.

— А? Спасибо… — растерянно и сонно похлопала глазами она. Машинально зачерпнула и съела кусочек. Странно на меня посмотрела. — А. Точно не могу сказать. Если бы часа на два раньше, когда у них последние регенерационные патроны точно кончились… Но по правилам в подобных бункерах регенерационные комплекты есть в части помещений. Да и общий изолированный объем играет большую роль… К сожалению, завал перебил провод полевого телефона, я даже не знаю, где именно они были. К тому же с нашей схемой тут явные расхождения есть…

Волчий вой вентиляторов и тарахтение дизеля почти не пробивались через ворота, потому мы могли спокойно говорить. Кстати, и в нашем «предбаннике» стало явно легче дышаться. А я так и не замечал, что воздух спертый.

— То есть нам твою группу ещё и искать надо? — прикинул я.

— Зачем? Выход-то только один и за нашей спиной, — рационально указала мне искательница. — Нижний завален. Наш запас взрывчатки, возможно, остался целым — мы склад устроили в центральном коридоре, достаточно далеко. Но без меня они не рискнут рвать. Да я и сама не стала бы рисковать…

— А придётся, — поймав недоуменный взгляд, я показал на «Шестерку». — Как мне прикажешь спускаться? Сверху одни осыпи. К нижнему же подъехать можно, иначе как вы собирались все выносить?

— Можно было бы подъехать, тут давно бы ничего не осталось! — фыркнула альпинистка. — Но… вниз спустить танк, может, и получится. Слушай, где ты взял это мороженное? Только не ври, что вёз продавать.

— Я вообще-то как раз собирался… — Шане удалось сбить меня с толку. — Не самому же мне все из этих ящиков сожрать?

— Этих ящиков? — зачем-то показала на закрепленные на броне контейнеры заметно ожившая девушка.

— Мобильные инерционные холодильники, неплохой улов… правда же? — уловив изменения выражение лица собеседницы невольно переспросил я. — Индикаторы показывают, что продукт в норме. Да я и попробовал перед тем, как тебе дать…

— Конечно, что сделается физически стабилизированному продукту за пятьдесят лет, если условия хранения не нарушать? — совсем уже странным голосом произнесла она. — Ты удивлялся, почему топливо и смазка не пропали? Та же технология. Только во внешний привод какой-то головотяп залил обычную «замазку»… К тому же в этом как бы мороженом та же сплошная химия: стабилизаторы, вкусовые добавки, заменители… военный же продукт. А еще конская доза стимуляторов! Чтобы, значит, солдатики, по кусочку съев, немедленно приобретали высокий боевой дух и морально-волевые стандарты.

— Упс… Извини! — кто ж знал-то?!

— Да нет, сейчас как раз в тему, я хоть в себя пришла, — покачала головой Шана. — Но без предупреждения такое кому-то скормить — верный способ получить по морде, имей в виду.

— Чему ты удивляешься, Вик? Раз удалось открыть физический принцип, позволяющий нарушать целостность пространства, то пользуясь этим же принципом можно воспользоваться и в обратную сторону, — объяснил мне удобно устроившийся на скате башенной брони Олави. Могучий, не старый еще бородатый светловолосый мужик, глава отряда горных искателей, специалист по бункерам в частности и по военной истории своего мира в целом. Свои частенько называли его «Быком», но я в обращении придерживался официального позывного Ло. — Сейчас уже многие не знают, да и не хотят знать, как проходили последние годы нашего мира, пока он не стал землями Хель. Только хабар и подавай, без малейших попыток понимания, как он вообще появился, принимая каждое явление как данность.