— Ты ебанулась? — вслух возмутился я. — Я не зоофил!

«Ха. Ха. Ха.»

Мне осталось десять дней. Через неделю вернусь в Гашарт. Или Астария снимет с меня шкуру. Рано или поздно эльфы обнаружат Серп. И нужно сделать так, чтобы это случилось поздно. Когда мы достаточно окрепнем. Хотя кого я обманываю? Как ни крепни, нас все равно сметут. Поэтому нужно доказать, что устранять нас не надо.

Как?

Хер знает. Но есть у меня ощущение, что лагерь умнеющих орков опасен куда больше, чем кажется. Весь мир будет смотреть в нашу сторону. На наш растущий зеленый член, анакондой обвивающийся вокруг всего Варгарона. О, вот и герб придумал.

Орки и гномы стали копать фундамент для будущей кузни. Люди ковырялись в своем топинамбуре. Блюм вцепился в лапу мечущегося по лагерю Усика. Дети развлекались. Четверо лучников постоянно дежурили на скале.

— И где вампир? — встревоженно спросил я Улук-Урая.

— Кто же знает, молодой вождь. Она приходит, когда ей изволится. Я с ней беседу вел единожды. Тогда она пообещала, что проблем от нее не будет. И так оно и есть. Вчера детей считали. Только двоих не хватило.

Видимо глухой стук удара челюсти о землю развеселил шамана.

— Шучу, Трайл, шучу. Прости старика. Не смог удержаться.

Я заморгал глазами:

— Ты с каких пор шутить научился, уважаемый шаман?

— С тех пор, как стал первым шаманом «Зеленых Анаконд».

— Мда-а-а-а…

Меняются орки быстрее, чем я думал.

Я навестил Катарсию. Та не отставала от плодов топинамбура. Дрек поначалу хмурился, а потом не выдержал:

— Прошу вас, сударыня, не надо, — взвыл он над очередным почерневшим корешком. — Это семенные плоды. Их очень немного, и тяжело искать. Подождите, когда будет первый урожай, сталбыть.

— У вас много, — завибрировала языком Катарсия. — Мне надо понять. Как так? Откуда столько в одной материи? Смотри, какая энергия. Она протекает в этом канале. Обтекает седьмую волну. Задевая изгибы северного контура. О да…

Последнее «О да…» она сказала так страстно, что я невольно отреагировал. Кожаная попка, блин.

— Как ты? — хмыкнул я. — Адаптируешься к обществу орков?

— Мясо, — коротко ответила она.

— Что? — удивился я немногословности.

— Зеленое мясо. Эльфы — серое. Люди — белое. Какая разница. Есть душа, есть мясо. Ничего нового. Обычно.

— Э.

Катарсия — не совсем тот эльф, которого я хотел бы видеть в общей эльфийской массе своего поселения. Больно уж нетипичная.

— Нужно больше эльфов, — пробубнил я.

Эльфийка не задумывалась ни секунды:

— Забери азуров. Им деваться некуда.

Даже не знаю. Я, конечно, не притесняю по признакам, но разве они не поголовно слабаки? Это нас может подкосить.

Я выразил свое сомнение Катарсии.

— Ты же сам рассказывал, что умеешь, — пожала она плечами. — Верни им магию. Увеличь шаакле. Они будут верны тебе до последнего вздоха.

Все это она говорила, ковыряясь в гнилых корешках топинамбура.

— Что? Как? Я не умею, — опешил я. — Если я переселюсь в них, то уменьшу свой. Скольких я восстановлю? Троих? Пока сам не превращусь в азура?

— Достаточно увеличить одному.

— Что?

— Только одному.

— Не понимаю.

Катарсия вздохнула.

— Покажи, на что ты способен. Они будут служить тебе. Ради того, чтобы стать следующим, кого ты спасешь. Понимаешь меня, вождь Зеленых Анаконд?

Коварная. Страшная. Женщина.

Я помолчал. Да, это очень хорошая идея. А еще есть порочные. Гениальные, сильные, но изолированные по дебильным причинам.

Ладно, сейчас о наболевшем:

— Там одного орка сильно задело. Мы идем пиз… уничтожать гоблинов. Ты вроде с нами хотела.

Топинамбуры резко полетели в сторону.

— Идем! Матка! Ура! Быстрее. Нельзя терять времени. Так, отлично. Как же хорошо… А ты хорош, вождь. Хорош. Надо будет заняться с тобой любовью.

Челюсть заболела. Больно часто сегодня отваливалась.

Вспомни говно — вот и оно.

Дети-стрелки на скальной возвышенности азартно гоготали под чей-то поросячий визг. Я не сразу понял, что происходит. Потом забрался на специальные леса деревянной стены. Одичалый гоблин носился в отдалении. В заднице у него торчала толстенная стрела. Он пытался покинуть ровную полянку и убежать в лес. Стрелы торчали в земле то там, то сям. Вот ведь косые. Столько израсходовали боеприпасов, а попали единожды. Эх, один Эльдарион, как лучник, стоил сотни орков-стрелков.