Матка стала конвульсировать, и гоблины недовольно отскочили в сторону. Одна судорога, вторая, третья. На последней схватке в шаре разверзлась дыра, подозрительно похожая на женский половой орган. Со свинячим визгом оттуда выплюнулся кривой новорожденный в крови и слизи. Гоблин в шапке из листьев, ухватился за ногу ребенка — поднял над головой.

«Ну, щас речь завернет»

— Еще один, — гаркнул шаман и швырнул младенца за спину. Тот заверещал, несколько раз кувыркнулся через себя и с противным хрустом упал на землю. Куда-то пополз.

Моя гоблинская пасть сама разверзлась в шоке от проходящего. Я даже не обратил внимания, как вдавился в стену у прохода в зал, стараясь не дышать. Не дай Асмодей, заметят.

— Преклонение! — взвизгнул шаман.

Гоблины перестали наяривать пипирки, готовясь к следующему этапу кормления матки. Упали на колени, уткнувшись носами в землю.

— Мать слаба! — вещал «умный» гоблин. — Делает мало сильных. Нужно молиться Ртуху. Умолять ее! Лизать ей ноги! Лижите землю!

Гоблины подчинились, вылизывая языком грязь.

Признаю — парень я без предрассудков. Надо — возьмем. Мудак — убьем. Но вот это? Что Катарсия от меня хочет? Чтобы этот ужас находился в Серпе? Да нас сожжет инквизиция. Сами же орки насадят на анаконду. Никто с поселением дел иметь не будет, и с эльфами мы в жизни не договоримся. Я думал, что матка это какой-нибудь мертвый кусок мяса. Некромантия там дешевая. А тут сиамский близнец в адских муках. Весь Серп будет ночами дристать в кошмарах.

— Нам нужна крепкая мать! — горланил гоблин. — Нужно призвать Ртуху! Ртуху укрепит мать! Спасет род! Лижите! Лижите лучше!

Гоблины стали вгрызаться в землю, блаженно постанывая.

Короче, тварей где-то пятьдесят-семьдесят. Пустить им сюда дымовуху, и пусть дохнут от угарного газа. Лезть в это дерьмо я не собираюсь. Армия драников, конечно, это хорошо, но еще лучше — ни с кем не воевать.

И вообще…

Мамочка… я хочу домой. Мне страшно.

Я таракан в логове тараканов. Передо мной гноящаяся матка, от которой хочется блевать, но моя пипирка то и дело встает от ее сокращений. Такого дерьма я в жизни своей не ощущал! Чувствую себя Чикатилой с амнезией. Вот привязанная к столбу девственница. Вот пыточные инструменты. Тебя содрогает от одной только мысли, что можно с ней сделать, а хер встает, напоминая, что мозги не изменить.

Я сваливаю.

Срал я на сиськи Катарсии и на то, что у нее в кожаных лосинах. Нельзя такую дрянь тащить в Серп.

Только я тихонько стал отступать, как уши резануло визгом:

— Нашел тебя, сопля! Сосать! Лизать! Унижаться!

С видом полного отречения от реальности я сделал «фейспалм» отчаяния. Ебучий гоблинец все это время бегал по тоннелям и искал обидчика, что посмел толкнуть Его Благородие.

— Шум!!! — заорал шаман. — Шум при преклонении! Схватить! Дать жертву Ртуху!

Верещащий гоблин резко замер в метре от меня, прикрыл ручками рот. В глазах ужас.

— Молодец, нашел паука, — отчаянно пропищал я. — Доволен, Озборн?

Я рванул с места, отталкивая мелкого идиота. Может быть, я и смог бы убежать от десятка преследователей, если бы нормально запомнил дорогу. Но в панике завернул не туда и уткнулся в тупик. Но не он меня остановил. Я застал пикантный момент двух гоблинов. Не знаю, кто тут активный, а кто пассивный, но я встал перед ними, как вкопанный, разинув рот.

Тут-то я и попался.

Пока меня волокли к матке, я брыкался и верещал. Пытался опустошить свою магическую горошину, но тело гоблина было не в состоянии пропускать через себя жижу. Даже душа у них — искаженное подобие. Удивительно, что я вообще смог поменяться. В общем, на возврат в свое тело методом опустошения Сосуда Души, я уже не рассчитывал.

— Я великий избранник Ртухи! — визжал я.

Гоблины восторженно ахали, но отпускать меня не думали.

— Я оракулииии соитиииии! — вспомнил я, что спасло меня в прошлый раз. Заорал я эти слова на всеобщем языке.

Тут твари переглянулись.

— Хорошая жертва! Ртуху услышала нас!

— Я не жертвииии! Я ваш… предводитиелииии!

Не помогло.

— Я шаманиии! Гоблиниии шаманиии! Подчинятиии мнии! Сосатиии, блятии!

Всё равно всем срать. Тупые ублюдочки.

Гоблина, прервавшего ритуал, уже скрутили. Он визжал как свинья, умолял, обгадился из всех щелей. Но никто не внял его мольбам. Матка раскрыла своё… отверстие. Хлынула сукровица, слизь и гной. И туда закинули Озборна. Зёв закрылся.