Я видел сквозь тонкую шкуру матки, что происходило внутри. Гоблин переваривался. Отовсюду появлялись женские лица. Они кусали его, отрывая куски за кусками. Он мучился несколько минут, растворяясь в кислоте и разрываясь зубами одновременно.

Я понял, что представляет собой матка. Это желудок, органы репродукции и сами женщины. Точнее их части, в которых поддерживалась жизнь неведомой и ужасной силой. Они существовали в желудочной кислоте, плодных водах, питаясь гоблинским семенем и редкими жертвами. За это рожали… рожали… рожали…

Нет.

Не все существа заслуживают жизни.

Даже если я попытаюсь перевоспитать гоблинов, что я сделаю с их методом размножения? То, как они появляются на свет — противоестественная дрянь. И я очень сомневаюсь, что ЭТО было создано природой.

Когда зёв женского полового органа раскрылся передо мной, я почувствовал дикую вонь.

И понял еще одну вещь. Очень неприятную.

Гоблины не просто так стали появляться у Серпа. Их матка слаба. Им нужны женщины, чтобы создать новую. А в поселении как раз есть беременная…

Когда меня окунули в кислоту, боль пронзило все тело. Лицо полупереваренной эльфийки впилось мне в шею, но прикусив до крови, отцепилось.

— Убей нас, — последнее, что я услышал в своей голове.

Мне позволили умереть намного быстрее, чем предыдущей жертве Ртуху.

Темнота…

Активация резервных систем… Разрешено.

Идет процесс восстановления системы… Выполнено.

Ой, воображение, харэ, а!

Я знаю, что сплю!

Ну же!

Вставай!

Свет с трудом прорвался в темноту. Первый раз так. Обычно это происходит просто. А сейчас еле-еле…

НУ ЖЕ!!!

Свет…

— Ммммм! — замычал я с кляпом во рту.

Фантомная боль еще жгла тело. Но через минуту всё прошло.

Катарсия считала шишки на земле. Горец тренировался с молотом. Дрын спал, Гым жрал, а Бом тыкал в меня пальцем.

— Давайте шутить с вождь, — предлагал он. — Брить головы. Лысый-гладкий. Удивится.

— Не стоит, Бом, — ответил Горец, размахивая тяжеленным молотом.

— В рот шишка сунуть?

— Нет, Бом.

— На лицо рисовать?

— Ммммм! — мычал я возмущенно.

— Тихо, гоблинец. Тогда Катя сесть на пырка! Вождь доволен. Вождь удивленный!

Тут я замолчал. Глубоко задумался. Надо притвориться гоблином.

— Лучше ты сядь, Бом, — улыбнулась Катарсия. — Вождь будет удивлен еще сильнее. Доволен ли, не уверена. Но надо попробовать. Да, отлично. Садись, Бом.

Орк очень странно на меня посмотрел, задумчиво ухватился пальцами за свой подбородок.

— Ммммммм!!! — протестовал я.

— Не, Бом не такой, — с запозданием пришел к выводу Бом. — О, ты че, э?

Я забегал глазами, зашевелил ушами. Уверен, гоблин так не мог. Этому я учился неделю.

— Вождь, ты?

— Ммм! — закивал я.

Бом вытянул кляп изо рта.

— С-с-с-саааааа!!! — заорал я на весь лес.

Дрын недовольно перевернулся на другой бок. Остальные подскочили ко мне.

— Что случилось? Как матка? Цела, здорова?! — застрекотала Катарсия.

Я тяжело дышал. Минута мне понадобилась, чтобы взять себя в руки. Гым не выдержал первым.

— Че «ссаа»-то? Ты сдохнуть там, да, вождь?

— Ссаньё сатаны, — натужно прохрипел я.

Не знаю почему, но эти слова захотелось сказать первыми. Казалось, что они правильнее всего описывают ситуацию.

— Что с маткой? Трайл, эй! Ответь нормально. Я должна знать. Ее нужно взять! Матка очень важна.

Я посмотрел Катарсии в глаза.

— Знаешь, что, Кать? Это первая раса в этом мире, которую, я считаю, спасти невозможно. Можно только избавить от мучений. И этим мы сейчас займемся.

И мне сорвало крышу:

— Развязать меня! Собираем хворост! Выкуриваем гоблинцов недосранных! Мочим! Потом лезем внутрь! Докуриваем оставшихся! Матку на вилы! На мелкие маточные кусочки ее покрошить! И вписать ебучих стручков в Книгу Мести!!!

— Не-е-ет! — завизжала Катарсия. — Не позволю! Нельзя!

Столб синего пламени взметнулся в воздух. Волосы эльфийки вздыбились. Глаза загорелись фиолетовым гневом. От нее исходил жар.