Сначала Астария напомнила мне теорию. И да, я сидел за столом, как за партой. А она расхаживала передо мной в своей эро-броне. Огромными усилиями я заставлял себя слушать, а не смотреть.

Три правила масок. Мне уже говорили о них, но сейчас решили втолковать подробнее, раз я такой тупица. Да-да, Асти меня так и назвала. И после это я захотел отодрать ее еще сильнее. Хер знает, как моя голова работает.

Еще новость по теме. Оказывается, Блаженный лайр Эридрас, хранитель порочного дома, в хороших отношениях с Астарией. Ледяная стерва специально тогда отправила меня лично к нему! Это была проверка моей «масочности». И я ее завалил. А мерзкий старый пердунишка знал об этом и сдал меня с потрохами! То-то он так странно себя вел.

Астария вела урок:

— Правило один. Никогда не снимать маску. Если ты галантный мудрец, то таким должен быть всегда. Простоэльфинам с маской легче. В их кругу заботиться об этом не надо. Поэтому я так легко отпустила тебя на две недели. А вот всякие балы и светские мероприятия — другой разговор. Это настоящее поле боя.

Ясно-понятно. Клут-кан по-эльфийски.

— Правило второе. Никому не говори о своей маске. Даже если ты в кругу союзников. Даже если все догадываются, кто ты — продолжай играть.

Астария развернулась, и я судорожно сглотнул, увидав прекрасные полупопия.

— Третье правило. Маски — игровые фигуры аристократии. Их можно переманить. И чем больше у меня масок, тем выше моё положение. Количество масок подчеркивает ум, хитрость и коварство их владельца. Понял, мальчик? Так, ты слушаешь?

— Да, леди Астария!

— Хорошо. И последнее. Мы с тобой в разных кланах. Обычно так не делается. Это считается дурным тоном и ненадежной ставкой. Твой светоч может приказать тебе то, что мне не понравится. Да и отношение к таким маскам очень плохое. Они что-то вроде… шатких фигур.

Ну ясно. Шестерки и стукачи.

— Ну спасибо вам, леди Астария! — возмутился я.

Аристократка ухмыльнулась:

— Разве ты не рад, что я тебя так высоко оценила, Реордан?

Я промолчал, недовольно сверля ее взглядом. Это развеселило ее еще сильнее.

— Скажу более. Ты еще и простоэльфин. Я самая младшая аристократка, и не могу позволить себе иметь маски среди знати. Так что, тебе повезло вдвойне.

Хоть это и раньше попахивало интригами, но теперь я отчетливо почувствовал вкус дерьма во рту. Астария упорно скармливает мне эльфийско-политическую тухлятину. И мне это не нравится.

— Ты столкнешься с лестью, ложью, угрозами, шантажом, подкупом и коварством. Твоя задача, мой дорогой Реордан, не дать себя сожрать. И остаться моим.

— А если не смогу? — рискнул спросить я.

Стало холодно.

— Мы же не орки, Рео. Не убиваем друг друга за косые взгляды. Но мстить умеем лучше, чем кто-либо в Варгароне.

До вечера Астария долбила меня теориями о высших материях эльфийской интриги. Еле-еле отпросился у училки на свежий воздух. Отправился в лавку, закупился рыбой и овощами по самое не хочу. Поясница и кошелек жалобно застонали, но я задушил жабу. Докупил пирожных и фруктов для Каи. На все потратил тринадцать серебряных монет, из которых пять — на вкусняшки. Всего осталось восемьдесят семь.

Стража у ворот косо посмотрела на меня, на серьгу в ухе, попросила показать содержимое ящика и рюкзака. Убедившись, что там нет секретных фолиантов, меня выпустили из города. Мало ли куда Шепчущий Клинкам тащит кучу жратвы.

У моих бизнес-партнеров все было хорошо. Гном успел обустроить очень пристойный временный лагерь. Даже кровать для Каи соорудил. Та, кстати, пироженкам обрадовалась до безумия, с благодарностью полезла целоваться. Мне даже неловко стало. Мог бы и пораньше затариться.

Кентавряши не было.

— Ушла за грибами, — пояснил Гурон.

Вкратце рассказал им о своих приключениях.

— Ты пойдешь на эльфийский бал, вождь? — посмотрел на меня гном как на идиота.

— Ага.

— Мне кажется, — осторожно почесал он бороду, — тебе нужно… кхм… лучше подумать по этому поводу, вождь.

Кая загорелась:

— Ой, я даже и не знала, что такое бывает. Они трогают друг друга и кружатся? Как это называется? Танцы? Ох, как же я хочу на бал.

— Когда-нибудь я тебя туда отведу, — пообещал я.

Жалко ее. Ей пятьдесят лет, но по-орочьим меркам она еще молодая и неопытная. И мышление этому соответствует. Всю свою жизнь она была забитой и не видела ничего, кроме грязи и дерьма. Да, наверное, надо это исправить. Начнем с пирожных, а там уж… когда-нибудь… отведу ее на бал.

Поставил себе метку «Развлечь Каю» в воображаемой Книге Обещаний.

Гурон сказал:

— А мы тут Ашу пытались рассмешить. Ты же не забыл, что обещал за это награду? Я к кузне попрошу такой горн, у-у-у!