Связал руки и ноги Дриайи. Если она проснется, то хотелось бы без резких движений. Диалог будет непростой. Так, что дальше?

Я поднял с пола окровавленную записку с предупреждением. Ничем не примечательный почерк. Подпись — буква «А». Астария? Она узнала, что на меня готовится покушение? И предупредила, следуя условиям клятвы? Потерять последнюю маску она вряд ли…

Стоп!

Черта с два я последняя маска Астарии! Я же к ней переметнулся от Шифрейта. Переманить чужого слугу-маску и сделать его из простоэльфина — разные вещи. Конечно же, Астария надела свою последнюю маску на доверенного простоэльфина сразу после бала! И после этого я стал ей не нужен! Чертовы эльфы! До самого конца они не рассказывали всего! Любая инфа выдавалась по капле и в подходящее время.

Так вот почему Астария ржала, как лошадь, когда я сказал, что являюсь ее последним шансом. Может, так и было на балу, но не после него, где любой прохожий с радостью вцепится в возможность стать масочником.

Но опять же. Клятва. Она смогла ее как-то обойти? Наняла убийцу и предупредила о нем в последний момент? Мозг начал ломаться…

Дриайя застонала, открыла глаза. Мои яйки сжались, словно перед боем с Джумараком.

— Ч-что? — простонала сестренка и немного неуместно хихикнула.

Вроде голос Реордана, а интонация и мимика Дриайи. Мурашки заёрзали. Я подошел к кровати и быстро заговорил:

— Дриайя? Все хорошо, ты только не нервничай, ладно? И не обращай внимания на меня и… и…

В общем, больше сказать ничего не получилось. А ведь я репетировал.

— Ч-что? — повторила Дриайя, сморщилась от боли. — Кто?

Она взвизгнула, попыталась встать, но не смогла.

— Почему мне больно?! Что с моим голосом? Мамочка Ашхая, это был не сон?! Кто ты? Где братик?!

Дриайя задергалась, но я хорошо ее связал.

— Почему я связана?! Что происходит?! Хи-хи.

— Если помолчишь, я постараюсь объяснить, — поднял я руки и по-идиотски улыбнулся. — Я не желаю тебе зла. Теперь хочу узнать, желаешь ли его мне ты.

Дриайя тяжело задышала, заметив мои неэльфийские уши. Видимо, крышу ее начало сносить, несмотря на галлюциноген в крови.

— Если ты не успокоишься, то я просто уйду. Оставлю тебя здесь, и ты никогда не узнаешь, что произошло. Пожалуйста, Дриайя, выслушай меня. Или я просто уйду…

В подтверждение своих слова, я сделал шаг в сторону выхода. Но не это убедило Дриайю. Блюм, прыгнул мне на плечи, зашкварчал.

Дриайя, посмотрела на котоящера, на свои связанные руки, на меня. С большим трудом выговорила:

— Остановись… Развяжи меня. И скажи… Почему я разговариваю голосом своего брата?

У Дриайи смешно затряслись губы. Весь ее вид говорил, что она что-то поняла, но пока отказывается в это верить. Я глубоко вздохнул и стал рассказывать ей всю правду. О том, что я величайший герой из другого мира, и божественный разум решил, что я слишком важный элемент Вселенной, чтобы умереть. Поэтому отправил меня в Варгарон, спасти эльфов от саморазрушения. Сначала я был орком — это как испытание. Потом эльфом, но все пошло не так, и меня подло схватили ловчие Астарии, обвинив в предательстве. Тогда я и решился рассказать самому разумному ловчему свою историю. Реордан согласился спасти меня ценою своей жизни, отдав своё тело. А чтобы никто не смог выудить из него информацию, он велел мне убить его. Я настаивал, но он был непреклонен и умер, как герой. Я оплакивал его и…

— Остановись, — прошептала Дриайя. — Хватит…

Я кивнул, переминаясь с ноги на ногу. Да, блять, не смог! Как рассказать ей, что я отравил ее брата поносючими грибами, потом отнял его тело и насадил её на член? Я бы на ее месте воткнул мне в спину нож при первой же возможности. Пожалуй, я оставлю небольшую недоговоренность на потом. Когда выберемся из этой жопы. Рассказать надо, но… не сейчас. Дриайя еще минут десять хлюпала носом, втыкала в одну ей видимую точку.

Наконец подняла на меня голову.

— Значит братик… мертв, — заслезились ее глаза. — П… почему ты не сказал раньше? Это было… п… подло.

Она смотрела куда-то вниз, я не мог видеть ее лица. Что? Поверила во всю историю? Слава грибному богу!

— Не знал, как сказать, — честно признался я. — Это непросто.

— Даже когда мы делили одно ложе?

Вот здесь я, конечно, виноват, но наполовину, о чем и сказал:

— Я не хотел, но удержаться было непросто. Первым я к тебе не лез, но… прости.

Пауза.

— Ясно.

Дриайя опять заплакала. Мои глаза стали вылазить наружу от такой картины. Взрослый мужик хнычет, обливаясь слезами, а я… а что я? Я седовласый убийца. Мне подойти к другому мужику и похлопать его по плечу со словами «ну что ты, брат, не плачь. Хочешь я тебе мошонку помассирую. По-братски, э?» Фу-у. Не, я, конечно, всё понимаю, но это…

Я вздохнул, сел рядом, положил руку на мужицкое плечо. Дриайя заревела еще сильнее. Свою рану она словно не замечала.

Немного успокоившись, она спросила: