— А до сих пор ты со мной играла?! — в порыве эмоций всплеснула руками Ванда.

— А ты тешишь себя надеждой, что нет? — усмехнулась Ри.

— Я никуда не поеду без брата, — упрямо вскинула подбородок Максимофф.

Лицо Генриетты тут же неуловимо изменилось и из угрожающего стало… уставшим? Ванде показалось, или у волшебницы дернулся глаз?

— Со своим обалдуем будешь разбираться сама, — буркнула Старк и направилась к выходу из комнаты.

— Постой! — окликнула ее Максимофф.

Ведьма недовольно обернулась.

— Обучение — это единственная причина?

— Разумеется нет, — дернула уголком губ волшебница. — Вы оба, наконец, исчезнете из Башни и перестанете меня нервировать.

Между прочим, кто кого нервирует больше — это еще вопрос!

Отловленный в коридоре Башни Пьетро на вопрос «Поедешь со мной?», заданный с хмурой моськой, с тоской покосился в сторону, где за поворотом исчезла Гермиона Грейнджер. Или, как брат ее называл, «мой ангел».

Тьфу!

Ванда к этой Грейнджер относилась со здоровой долей настороженности. Ведьма принадлежала к тому же миру, что и Генриетта Старк, пусть той же жутью от нее не веяло, но даже так девушка могла доставить проблемы — Максимофф убедилась в этом во время битвы в Заковии.

Но… ладно. Ванда готова простить Грейнджер ее происхождение. Готова усмирить свою чисто сестринскую ревность. Готова даже попытаться подружиться — только потому, что Гермиона спасла Пьетро от неминуемой гибели. Точнее, удержала на грани жизни и смерти, окончательно спасли брата Макгарден. Но ощущения от них были такими же, что и от Генриетты — и это автоматически лишало парочку патологоанатомов доверия.

Но мы отвлеклись от темы…

Пьетро решил остаться с Гермионой. Естественно, с условием ежедневно выходить на связь и вообще звонить, если случится что-то экстраординарное. Что при этом использовать: телефон или зачарованные зеркала магов — неважно.

Они уже договорились снять какую-то квартирку во Франции, рядом с тем университетом, в который хотела поступить волшебница. Кажется, ее интересовало изучение ментальных наук. По оговоркам брата, Максимофф поняла, что та уже имеет представление об этой теме и вполне может поддержать с ней, Вандой, разговор. Но, в отличие от мутантки, ей все же нужно приложить значительное усилие, чтобы воздействовать на сознание человека.

Максимофф изо всех сил старалась задвинуть свои эмоции на второй план и смотреть объективно.

Пьетро определенно был в этой Грейнджер… заинтересован. И дело не в том, что она его чуть ли не с того света вытащила, нет. Она на самом деле ему очень нравилась. За парнем больше не гонялась ГИДРА, жестокие эксперименты остались позади, так что можно вполне можно пожить в свое удовольствие, приобнимая своего ангела по вечерам, когда она зубрит конспекты для экзамена на поступление. Чего еще желать?

Сестре оставалось лишь искренне пожелать ему счастья…

Ванду же в добровольно-принудительном порядке отправили в Англию на встречу с учителем. Которым оказался некий Том Реддл, и, судя по лицу, ее появлению в своей жизни мужчина — мягко говоря — не обрадовался. И не стеснялся это демонстрировать на каждом уроке. Когда просто презрительным хмыком, когда язвительным замечанием, а когда — это Ванда ненавидела больше всего — копанием в ее сознании.

Маг с исследовательским интересом выворачивал наизнанку ее воспоминания. О детстве, родителях, несчастном случае, оставившем их с Пьетро сиротами, об экспериментах ГИДРЫ… Максимофф пришлось на своей шкуре прочувствовать, что именно ощущают ее жертвы, когда она воздействует на сознание. Реддл называл это уроками окклюменции («Прежде чем лезть в голову другим, следует позаботиться о защите собственного сознания, иначе твое же оружие используют против тебя. Именно это ведь сделала Ри, верно?» — издевательски кривил губы мужчина). Ванда считала уроки пыткой.

Но дело, пусть со скрипом, воображаемыми потом и кровью и рыданиями в подушку по ночам, двигалось — этого девушка отрицать не могла. Пару раз ей даже удалось возвести ментальную стену, которая помешала Реддлу добраться до самого сокровенного.

Учителем маг был жестким. Где-то даже жестоким. Уроки проводил без какого-то определенного графика и временных рамок. Мог уделить ей целый день, а мог ограничиться пятнадцатиминутной тренировкой, чтобы потом с громким хлопком исчезнуть из комнаты — собственно, так он рядом с ней и появлялся, не желая тратить время на перемещение по мэнору.

О-о! Место, куда ее привели вообще заслуживало отдельного разговора. Его хозяев — пары платиновых блондинов с сыном — Ванда видела от силы пару раз. Все остальное время они, видимо, проводили в другом крыле поместья.

Еще здесь обитали странные лопоухие существа, ростом с ребенка, огромными глазами и сморщенной кожей. Они носили наволочки, говорили, постоянно принижая себя, и — по всей видимости — выполняли роль своеобразной прислуги.

В общем-то, до них Ванде особого дела не было. Все в этом месте было для нее чужим, неестественным и немного жутким. Но девушка не сдавалась. В свободное время — то есть, почти весь день, — читала книги по легилименции, список которых в первый же день выдал ей Реддл и тренировалась в медитации и возведении окклюментивных щитов.