Пока я бодался взглядами с её дружком, наемник выпустил стрелу прямо девчонке в левое плечо. Она вскрикнула. Этот малахольный рванул к ней, а я кинулся на наемника. Когда вернулся, девчонка уже впадала в беспамятство. Этот придурок даже стрелу не догадался извлечь. Стрела была пропитана парализующим ядом. Яд распространялся очень быстро.

Я вытащил стрелу и попытался отсосать яд из раны, разорвав на этом месте одежду. Дружок сразу вступился за ее честь. Он предъявил мне, что у меня нет прав так поступать с ней, прикасаться к ней и рвать ее одежду, как мне вздумается, в то время, пока она не может оказать сопротивление. Я прямо насильником себя последним представил, выслушивая тираду его обвинений.

Да, я даже не смотрел на неё!

Когда я понял, что отсосать яд полностью не получится, я понес ее в деревушку, последнюю после Гномьих гор, в поисках постоялого двора. Меня в этом селении все знали, поэтому найти комнату не составило труда.

Глава 12. Борьба за жизнь

«Мужчины, вы думаете женщины любят красавцев или героев? Нет, они любят тех, кто о них заботится»

Анна Андреевна Ахматова

Я уложил девочку на кровать, отправил малахольного за тёплой водой, а сам сходил за драконьим огнём – это цветочки придорожные. Они нейтрализуют яды в организме. Часть я отдал хозяйке и попросил заварить, а из второй части сделал массу, которую наложил на промытую рану.

Девушка была без сознания и не шевелилась. К ночи у неё начался жар и бред. Она стонала…

Её дружок скакал вокруг неё, не зная, чем помочь. Было видно, что моё близкое нахождение и моя забота о девушке его сильно напрягает. Он сам хотел ухаживать за ней, только не знал, что и как делать.

Он попробовал позвать её и взял за руку, то тут же выпустил маленькую ладошку, словно горячий уголёк.

– Почему она такая горячая? – вытаращил он на меня глаза. – Человек не может быть таким горячим. Она словно уголь! – паниковал он.

Я потрогал её лоб. Она, действительно, была горячая, но меня её жар совсем не обжигал, как его. Для меня её температура была просто тёплой, хотя я понимал, что такое тёплое состояние для неё – это показатель борьбы организма.

– У неё жар! – просто ответил я ему. – Сядь в кресло! Отдохни! – решил прекратить я его истерику.

При этом сам я демонстративно устроился на кровати рядом с ней. Во-первых, чтобы чувствовать её малейшие движения и её беспокойство, а во-вторых, позлить её дружка. И завести его у меня получилось раньше.

– А почему ты улёгся около неё? Мы тебя не знаем! Ты не должен, вообще, находиться в этой комнате!

– А кто должен? Ты что ли? – спросил я грозно его.

– Хотя бы да! Я ей как брат! Мы с детства дружим, – начал оправдываться он.

– Как! Но не брат! Сядь, сказал, и помолчи, а то выставлю тебя за дверь, если будешь шуметь и мешать мне, - отрезал я.

Возражать мне он не решился, потому что свою угрозу я мог выполнить на раз-два. А оставлять её одну со мной наедине, он явно не собирался.

Ночью девушка снова бредила и стонала. Она издавала непонятные звуки, просто стон. Жар по-прежнему держался. Она не шевелилась. Я поменял ей повязку на плече, ну конечно, же под пристальным взглядом малахольного! А то вдруг я что увижу лишнего там! Было бы что разглядывать!

От высокой температуры её тела масса в ране испеклась. Но полезные свойства при этом от неё только усилились. Её агония продолжались два дня. Я по каплям вливал ей воду и отвар в рот. Один раз я снова услышал средь ночи её бред. Её стон стал оформляться в слова. Она звала кого-то. Я прислушался. Голос был тихим. Губы еле шевелились. Я еле разобрал: «Елиазар! Елиазар!»

Ей снится эльф! Что за дела у неё с ним были, если даже бредит она им!

Этот малахольный тоже разобрал её бред, и стал истошно звать её:

– Алекс! Алекс! Вернись ко мне!

Алекс?! Эту девочку зовут Алекс? Какое-то мужское имя для такой нежной крохи! Какой гениальный родитель её назвал мужским именем?! Или этот недоразвитый её так зовёт?! Хм… Алекс! Алекс! Вообще-то, вроде даже и неплохо… Алекс…

От размышлений меня снова отвлек слабый голосок с именем Елиазара на устах. Этот испуганный идиот начал плакать:

– Она умирает, она умирает… Она зовёт его, слышишь? Она сейчас уйдёт к нему… Он, наверно, зовёт её к себе. Он погиб, она не захочет возвращаться без него оттуда, - причитал тихо он, наматывая слезы на кулак.

Идиот!

Я положил ладонь ей на лоб. Стоны прекратились. Она словно успокоилась от моего прикосновения. Я наклонился к её уху и произнес:

– Рано тебе ещё к нему, рано!

И снова положил ладонь ей на лоб. Бред прекратился.

Я приподнял слегка её голову одной рукой, а другой поднес к губам драконий отвар. Сначала она начала с жадностью пить, а потом сжала губы. Поняла девочка, что не воду ей даю, а горькую гадость. Я разжал ей рот и влил остаток отвара, снова приподняв её и заставив тем самым проглотить.