– Я разделяю вашу радость и ваше предвкушение, но прошу чуть-чуть поумерить силу эмоций – вы вредите себе и окружающим намного больше, чем наши недоброжелатели!

Хохот, раздавшийся в ответ на мое пожелание, получился не менее громким, но никого не отключил. И я, успокоившись, перешел к основной части своего обращения:

– А теперь несколько слов об итогах…

…Народные гуляния, начавшиеся сразу после завершения церемонии награждения и захлестнувшие весь Аламотт, орбитальные крепости, дежурные тяжелые корабли и сторожевые группы, потрясали своим размахом, совершенно невозможным где-либо еще ощущением единства всего населения города и практически трезвым буйством без неприятных последствий! Что интересно, в развлекательных заведениях было пусто – народ веселился на улицах и площадях, на берегах рек и озер, на лесных полянках и на берегу океана, в радостью принимая в свои компании любого желающего вне зависимости от его расовой принадлежности, возраста и пола. А тех, кто мог похвастаться «капельками», шевронами «Веселого Роджера» или «еще теплыми» наградами, просто рвали на части. Знаю по себе – к одиннадцати вечера у меня гудела голова, горели щеки от сотен «честно заработанных» поцелуев, ныли левое плечо и правая ладонь, а в животе булькало литров пять-семь воды и соков.

Мои девчонки тоже не пили, но все равно выглядели мертвецки пьяными – с их губ не сходили счастливые улыбки, глаза блестели и искрились весельем, а реакции на приближение очередных желающих пообщаться «с самими Роммами» вызывали смеховую истерику. И ничего удивительного в этом не было – даже я, ни разу не эмпат, чувствовал переизбыток уважения, обожания и чуть ли не любви от всех, кто к нам подходил. А они, в принципе не способные отключать умение ощущать чужие эмоции, пребывали в самой настоящей нирване. Увы, даже в этой бочке меда нашлась своя ложка дегтя: в начале двенадцатого, когда мы как-то вырвались из окружения группы подчиненных Даннатэ Ти’Зегг, я получил сообщение от Ивиэтты о том, что Олли надо срочно вытаскивать из этого безумия. И тут же вызвал из дома «Престиж».

К моменту прилета флаера моя третья супруга и сильнейший эмпат семьи в одном лице толком ничего не соображала, пьяно покачивалась и глупо хихикала. Пришлось брать ее на руки, заносить в машину и усаживать к себе на колени. А во время недолгого перелета гладить по голове, приговаривать что-то ласковое и одним глазом поглядывать на остальных. Вернее, не давать им, привыкшим к повышенной насыщенности эмоционального фона, сбиваться в кучу. Увы, последнее удавалось откровенно так себе – Лани млела в объятиях Музы и «принцессы Тайреши», Ядвиса, Доэль и Вайнара старались присоседиться к этой группе с любой стороны, а Дотти разрывалась между толпой подруг, Олафом и мною!

Единственной, кто вел себя относительно адекватно, была Иви – сидела рядом со мной, поглаживая то бедро Удавки, то мое предплечье, грустно вздыхала и изредка возвращалась в относительно нормальное состояние. Тем не менее, до дому мы все-таки добрались. И даже выгрузились из флаера. Оставаться у нас дома не захотели ни Рагнарсоны, ни Ти’Гисс, ни Ти’Вест. Кувалда заявил, что им надо к себе, и с большим трудом уговорил «дочурку» загрузиться в мой «Мустанг». Адмирал, вернув себе самую капельку критичности мышления, решительно приняла боевой коктейль и, позаимствовав у нас «Фурию», унеслась «приводить в нормальное состояние совершенно одуревший личный состав». А Ти’Вест, которая пришла в себя уже после того, как я отнес Олли в медблок и оставил на попечение Иви, созвонилась с Фениксом и решила полететь ему навстречу, устроившись на коленях у Дотти.

После отлета обоих флаеров начало потихоньку отпускать мелких. И я немного расслабился – отправил эту парочку спать, попрощался с Ядвисой и отвел «Ришу» в ванную. Соображала она более-менее ничего. В смысле, из образа не выходила и даже самостоятельно удерживалась в вертикальном положении. Правда, по моим ощущениям, все это выполняла на автопилоте. Но когда я стянул с нее морф-комбез с морф-маской и смыл липкую основу псевдоплоти, вдруг села на пол душевой кабинки и нервно хихикнула:

– Помнится, у меня были большие планы на вечер и ночь? Так вот, единственное, на что я сейчас способна, это добраться до спальни, упасть, закрыть глаза и вырубиться…

Обманула даже в этом – отключилась еще до того, как я поднял ее на руки! Поэтому сушилась в бессознательном состоянии. Точно так же «добиралась» до постели и «накрывалась» простыней. А я, выключив верхний свет, отправился в медблок. Узнавать, что там с Олли.

Эта супруга обнаружилась в капсуле, на терминале которой мягко мигала цифра тридцать восемь. Я почесал затылок, решая, на что убить это время, и услышал какой-то уж очень мрачный голос Иви:

– Представляешь, Ти’Гисс принудительно ввела всем подчиненным боевой коктейль, а мама точно так же «порадовала» персонал клиники, так что сейчас народу не до веселья…

– Почему? – не понял я.

Девушка криво усмехнулась:

– Как говорит одна из ваших поговорок, «лучшее враг хорошего». То есть, после той эйфории, в которой мы пребывали весь вечер, нормальное состояние души кажется кошмаром. Скажем, я ощущаю себя до безумия одинокой и никому не нужной, хотя разумом понимаю, что это не так. А мама вообще готова утопиться – папа на суточном дежурстве, а с Реттеном она в ссоре уже дня четыре…

Понимая, что наводить панику просто так эта девушка бы точно не стала, я пожал плечами:

– Пусть прилетает к нам. Заодно я порадую ее интересной новостью. А мы с тобой подождем ее внизу, у озера…

Все время, пока мы ждали Дану, Иви просидела у меня на коленях, привалившись плечом к груди, закрыв глаза и наслаждаясь прикосновениями к шее, плечам и спине. То есть, выполняя мою просьбу и стараясь воспринимать окружающий мир не разумом, а сердцем. В отличие от нее, я ни на мгновение не переставал думать. Расчетливо менял «места приложения усилий» и «стиль» прикосновений так, чтобы немудреные ласки в принципе не могли показаться «бездушными», обдумывал предстоящий разговор с Ти’Зегг и любовался черной гладью озера, в которой отражались звезды.