«Как раз результаты твоей «систематизации» и превращают любое занятие любовью в совершеннейшее безумие! Так что я перед тобой преклоняюсь еще сильнее...»

Олли растаяла и, видимо, очень неслабо шарахнула своими чувствами на эмоциональном плане, так как Доэль порозовела и опустила взгляд. Пришлось прерывать общение в ДС и обращаться к ней:

– Ну как, осваиваешься?

Не сразу сообразив, что я задал вопрос не Удавке, тэххерка покраснела еще сильнее и, окончательно застеснявшись, еле слышно пролепетала:

– Если честно, то пока еще тяжеловато – Александр слишком сильно давит харизмой…

– Она на себя наговаривает! – фыркнула Удавка. – Все два часа наш Огонек ощущал себя твоим личным пресс-атташе, поэтому с легкостью отвечал на самые заковыристые вопросы, очень достойно отшучивался и последовательно добавлял глубины тому самому образу семьи Ромм, который мы создаем!

«И этот порыв ПОДРУГИ стоило бы поддержать…»

Намек был понятнее некуда, и я без какого-либо внутреннего сопротивления последовал завуалированному совету – подошел к Доэли, присел перед нею на корточки и накрыл ладонью предплечье с ажурным золотым браслетом:

– Мне будет очень приятно, если ты будешь себя ощущать не только моим личным пресс-атташе, но и близкой подругой…

Ее глаза тут же увлажнились, несколько слезинок, прокатившись по пунцовым щечкам, сорвались в полет к белой рубашке, расстегнутой до четвертой пуговицы, а с пересохших губ сорвалось одно-единственное слово. По моим ощущениям, куда более весомое, чем все ее клятвы из «прошлой жизни», вместе взятые:

– Буду…

Помня о своем «зеркале» и о вывертах психики тэххерок, я положил обе ладони на бедра плавящегося от счастья Огонька и ласково погладил их подушечками пальцев:

– Кстати, моей близкой подруге и личному пресс-атташе негоже жить даже на таком уютном корабле, как «Веселый Роджер». Так что лови постоянный доступ в наш дом и беги умываться в свою комнату…

«Ну все, теперь она порвет даже Романова!» - пошутила Удавка и скинула мне в ДС небольшой файлик: - «Посмотри, это названия тех учебных курсов, которые Доэль приобрела за последние четыре дня!»

Изучив список из тридцати девяти позиций, я озадаченно почесал затылок и… поинтересовался у супруги, знает ли она, каким был вектор развития Ти’Вест до того, как я назначил ее своим пресс-атташе.

Олли тут же подобралась и поплыла взглядом, а уже секунд через десять пришла к такому же выводу, что и я. Правда, сформулировала его иначе:

– По сути, она отдала тебе Мечты. И не заберет их даже тогда, когда выйдет замуж за Феникса…

…Романовы пришли в гостиную без двух минут час. Александр, переодевшийся в свободную летнюю рубашку, такие же брюки и легкие ботинки, выглядел отдыхающим, только-только прилетевшим на тропический курорт и еще не успевшим ни сгореть, ни загореть. А его дочка, стараниями моих девочек переставшая строить из себя принцессу и комплексовать из-за внешности, предпочла полуспортивный стиль – веселенькую голубую маечку с прямоугольным вырезом и короткими рукавами, белую юбочку с подолом по середину бедра и что-то среднее между босоножками и кроссовками.

Будь моя воля, юбку ей я бы выбрал подлиннее – перекачанные квадрицепсы выглядели слишком объемно и рельефно, и их стоило бы скрыть. Впрочем, эта девушка интересовала меня исключительно, как личность, так что я сделал ей комплимент, поинтересовался самочувствием императора и пригласил гостей на небольшую прогулку по Аламотту. Романов-старший принял приглашение с изображаемой радостью, так как еще не отошел от мотаний по лесу, а младшая с настоящей. И мы, поднявшись в ангар, загрузились в «Престиж».

Следующие минут сорок я нарезал круги над городом и ездил пассажирам по ушам. Рассказал о Войнах Выбора, во время которых молодежь из Совета Девяти билась не на жизнь, а на смерть за особняки в центре Аламотта и показал «логово» Дерека, за которое шли самые ожесточенные «сражения». Дал полюбоваться домом Олафа, в то время считавшимся вторым по красоте и престижности. А после того, как получил сообщение от Дивиары, продемонстрировал голограмму «родового гнездышка» Филиппа Шепарда, практически уничтоженного ударной волной от орбитальной бомбардировки.

Пока Романовы разглядывали замок эпохи Темных Веков, еще совсем недавно «выраставший» прямо из скального выхода и нависавший над излучиной реки, я плавно скинул скорость и высоту, провел флаер над вершинами деревьев, притер к «стакану» точки финиша системы экстренной эвакуации «Лаулетт» и поднял боковую дверь:

– Ксения, помнится, вы горели желанием познакомиться с лечащим врачом вашей мамы?

Наблюдать за принцессой было одновременно и грустно, и приятно. А с комментариями Олли, регулярно падающими в ДС, еще и смешно: пока мы стояли в лифте и ждали открывания дверей, Ксения то проваливалась в прошлое и заново переживала катастрофу и все, что с ней связано, то возвращалась в настоящее и сходила с ума от желания кинуться мне в ноги, чтобы получить возможность хотя бы одним глазом заглянуть в заветную медкапсулу, то мечтала о будущем. О том самом, в котором увидит мать здоровой, молодой и счастливой.