Шрифт:
— Интересно, может изменения уже затронули его? — предположил первый голос. — Глянем?
— А стоит?
— У тебя есть другие предложения, чем еще можно заняться прямо сейчас?
Тишина.
— Так я и думал, — сказал первый. — А ну–ка, давай–ка посмотрим на него.
Я почувствовал, что плыву в этой бесцветной невесомости совсем в другую сторону. Не в ту, куда двигался изначально. Интересно, а куда я вообще плыл? Никуда. Все эти мириады бесконечностей я просто дрейфовал по бесформенному небытию.
Пустота и тишина были моими спутниками. Но это в любом случае лучше, чем боль. Ее я никогда не забуду…
Внезапно раздался возглас первого:
— Вот это ирония! Ты только посмотри…
— Да уж, — перебил второй. — Тот, из–за кого случилось непоправимое, сам приплыл в наши сети.
— Хм, интересно, — задумчиво протянул первый. — Он практически равен нам, всего на полшага отстал.
— Да, на половину Божество. Но ему не повезло.
— Точно. Заблокирован!
— Ну и что будем с ним делать? Не хотелось бы просто так отпускать его…
— Кто вы? — вклинился я в разговор этих двоих. Меня и, правда, это интересовало сейчас.
— А ты? — последовал вопрос. Голос второго теперь был равнодушным.
— Не знаю, — отозвался я.
— Это был риторический вопрос, мог бы не отвечать, — пояснил второй.
— Так что решим с этим? — повторил первый.
— Хм, — второй голос на мгновение затих, а потом снова заговорил: — Мы можем просто оставить его в Пустоте, но это слишком скучно, а мы ведь этого не любим?
— Нет. Никакой скуки. Я бы сыграл в игру.
— Точно, — согласился второй. — Какова цель?
— Наш… м–м–м… общий «друг». Он ведь уничтожил все, что мы создавали.
— Вместе. Втроем. Прошу учитывать это.
— Я учитываю, учитываю! — нервно сказал первый. — Да! Уничтожил и спрятался. Предал нас. Разрушил весь мир, обрек всех на жалкое прозябание…
— Слишком хитро, слишком искусно, — согласился второй. — А этот?
Я понял, что речь снова зашла обо мне, насторожился, прислушался.
— Этот? Хм, — задумчиво протянул первый. — Отправим его обратно.
— Приманка? — в голосе второго зазвучали нотки понимания.
— Именно, — подтвердил первый. — Он ведь чуть не стал успешным подтверждением нашей теории.
— Но не стал, — раздраженно пробормотал второй. — Эксперимент закончился неудачей.
— Всему виной наш «друг», а не этот бедолага, — вступился за меня первый.
— Это не меняет сути, — сказал второй. — Имеем то, что имеем. Но… Я тоже не прочь сыграть. Отправим его обратно, да! Оставим на нем метку. И тогда, может быть, наш беглец клюнет на новую приманку… Только нужно тело.
— Есть одно на примете, — заверил первый. — Как раз то, что нужно. Ошибки быть не должно. И оно вот–вот появится на свет.
— Да. Потому что все уже известно наперед.
— А все из–за того, что ты не следишь за временем, — в голосе первого открыто читался укор.
— Плевать. Ставь метку, отправляем его!
— Рискованно! Он может… раскрыться. И тогда станет нашей проблемой.
— Не важно, — отрезал второй. — Необходимо рискнуть. Да и не факт, что наш первый план сработает.
— Точно. А мы должны отомстить. Любым способом.
— Отправляй! — отчеканил второй.
Бесформенную пустоту на мгновение озарила яркая вспышка, а в следующий момент меня поглотила темнота.
Интерлюдия 1
Отто Лонгблэйд сидел в островерхой беседке и смотрел на звездное небо. Мириады небесных светил успокаивали младшего наставника в эту ночь. Он слишком волновался, поэтому осознано не погружался в медитацию, да и не хотел пропустить торжественный момент.
Жена Риккарда Лэйн снова рожала! Наследника или наследницу — не важно. Все дети рода Лэйн к семи годам получали средоточие. А это самое главное!
Младший наставник перевел встревоженный взгляд на ближайшее окно поместья. Оттуда лился тусклый свет, и доносились истошные вопли Ирмы Лэйн. Слишком долгие и мучительные. А вот криков младенца все не было. Тревога нарастала и мерзкими щупальцами оплетала нутро Отто.
Закричит. Заголосить и этот! У главы клана Лэйн все дети кричат. Сильные и талантливые, будущая надежда и опора семьи. Всех их ждет великое будущее, выдающимся станет и новый ребенок. Это внезапное осознание потрясло Отто до глубины души. А еще напугало. Что–то темное зашевелилось под сердцем, предостерегая.