Можно еще, конечно, было понадеяться на счастливую случайность, как с Чедом, но Сагануренов не слишком на это рассчитывал. Во-первых, это противоречило методу Сагануренова, а, во-вторых, Мэтт был гораздо умнее и опаснее Чеда. Сагануренов был уверен, что этот парень, как теперь было принято говорить в интернетах после случая с Чедом, бикини за вышку 8G не зацепится.

Теперь уже наступила глубокая ночь, хотя серебряное небо Туркмении сияло ровным неоновым светом также как днем, и Мэтт, согласившийся подбросить Сагануренова, вез детектива к шоссе. Потом Мэтт отправиться к кратеру или к загадочному мегалиту, а Сагануренов так ничего и не узнает. О том, чтобы напасть на Мэтта в машине, не могло быть и речи, один из дронов над деревней, видимо, заскучал и теперь неотступно сопровождал Mitsubishi Montero Мэтта.

Возле самого шоссе стало еще хуже, здесь дронов кружило штук пять. Это было довольно странно, но в либертарианском Туркменистане, как выяснилось, прессовать людей было гораздо сложнее, чем в левацком Евросоюзе. Хотя…

Мэтт остановил машину и протянул Сагануренову руку:

— Ладно, пока, Ахмед. Твоя невеста тебя, наверное, уже заждалась. Я бы дал тебе денег на попутку, но тут обычно подвозят бесплатно. Кроме того, у меня нет бумажных денег, а у тебя смартфона.

— Да, большое спасибо, — ответил Сагануренов, — Но прежде чем мы расстанемся, я должен тебе кое-что рассказать. О Смерти Воина, тех камнях рядом с кратером. Давай только выйдем из машины, окей?

— А что такое? — насторожился Мэтт, — Зачем выходить? И я спешу, прости.

— Это очень, очень важно, — продолжил настаивать Сагануренов, — И это может спасти твою жизнь. Я должен тебе кое в чем признаться. Но только не здесь. Давай выйдем из машины, и я все расскажу. Я боюсь, что в твое каршеринговое авто поставили прослушку. Всего минуту. Прошу.

— Окей. Но только быстро, — Мэтт вылез из машины, Сагануренов последовал за ним.

Мимо них по шоссе проехал одинокий грузовик, один из дронов увязался за ним, но остальные четверо остались.

— Ладно… — вздохнул Сагануренов, — В общем, слушай. Дело в том, что я однажды бывал в США. Туристом. И как-то раз мы с друзьями шейхами поехали в бордель. Вроде это было где-то в Чикаго, я точно не помню, был пьян. Там мы сняли одну блядину на троих. Белобрысую, как ты, Мэтт. Ну и, конечно, позабавились с ней. Мы сношали ее всю ночь напролет… Но не суть. Короче, Мэтт. Я твой отец.

— Чего? — Мэтт опешил от таких откровений и захлопал глазами.

— Я говорю, что я твой батя, — объяснил Сагануренов, — По крайней мере, твою мамку я сношал совершенно точно. Но, видишь ли, проблема в том, что и мои друзья ее тоже сношали. И нас было трое, повторюсь. Так что вероятность, что я твой отец, равна примерно тридцати трем процентам…

— Чего? Да пошел ты нахуй. Ты под наркотой что ли?

— Сейчас нет, но вот когда мы ебали твою мать, признаюсь честно, я был именно под ней, — сделал еще одно признание Сагануренов, — Но не я один. Собственно, твоя мамаша-шлюха тоже вмазалась на славу. Она же у тебя еще и наркоманка. Наверное, поэтому ты и родился таким уродом. Знаешь, в этом есть и моя вина, Мэтт, ведь я, как отец, должен был заниматься твоим воспита…

Но закончить фразу Сагануренов не успел, потому что Мэтт дал ему в скулу профессиональным боксерским джебом. Сагануренов пошатнулся, в голове загудело, из глаз брызнули слезы, у него откололся еще кусок зуба, так что в общей сложности детектив теперь оставил в Туркменистане два с половиной зуба.

Мэтт ударил еще, на этот раз уже чисто символически, а потом плюнул на землю и заявил:

— Все. Вали отсюда.

Заинтересовавшиеся происходящим дроны спустились пониже, а через мгновение один из них стремительно полетел по шоссе в сторону Ербента. Мэтт взялся за ручку двери автомобиля, а Сагануренов выхватил подбырина:

— Согласно туркменским законам я теперь имею право убить вас, сэр, — зачитал Мэтту права Сагануренов, — Это свободная страна, и здесь не запрещается словесно ебать мамок. А вот бить людей нельзя, это карается смертью. Так что прошу вас отпустить ручку двери, иначе я стреляю. Без предупреждения.

Мэтт побелел, но ручку отпустил.

— Благодарю вас, сэр, — одобрил Сагануренов, — Прежде всего, я хотел бы извиниться перед вами. Разумеется, ничего из рассказанного мною в реальности не происходило. И я убежден, что ваша мать достойная женщина. Однако я вынужден был сообщить вам все это, чтобы добиться желаемого эффекта. Сами понимаете. Это моя работа. Так что приношу вам свои глубочайшие извинения. Мне, правда, очень стыдно. Обычно я такого себе не позволяю, поверьте.

— Ты кто? — спросил Мэтт, — Ищейка Голдсмита? Или коп?

— Первое, — не стал скрывать Сагануренов, — А теперь я хочу выслушать от вас самый полный доклад о Лиге и о том месте, куда вы сейчас собирались направиться. В случае если откажетесь говорить — стреляю. Поверьте, Голдсмит платит мне достаточно, так что убить человека я готов.

— А если я расскажу, меня же все равно… — растерялся Мэтт.

— Ни в коем случае, — сказал Сагануренов и указал на дроны, — За ужином муж Эджигюль рассказал мне много интересного о местной юридической системе. Если вы кого-то ударили — вас могут убить, это верно. Но если получивший удар вас простил — все обвинения снимаются, и вы снова чисты перед законом. Так что, если будете откровенны со мной — я вас прощу, в присутствии дронов. А теперь выбирайте, прощение или смерть.