Но еще интереснее было волнение мистической силы, которое она внезапно уловила. Она одновременно почувствовала его мурашками, поползшими по коже, и увидела небольшие язычки пламени, вылезающие из под шатра, свидетельствовавшие о том, что Чазар проводил какой-то ритуал с использованием огня.

Она резко кивнула хранителю змей, развернулась и пошла прочь. Перешагнув через колышки и веревку, она остановилась в узкой темной щели между двумя более скромными палатками, обдумывая, что делать дальше.

Прежнее предложение Чазара настолько сбило ее с толку, что она совсем забыла, что, по сути, согласилась шпионить за ним, если того потребуют обстоятельства. Именно этого они и требовали сейчас.

Но если она согласилась служить ему в качестве верного подданного, разве было бы честно заниматься подобным? Одно можно было сказать наверняка - это будет опасно. Дракон может почувствовать магию, витающую вокруг.

И все же она поняла, что ее преданность Аоту, Гаэдинну и остальным членам Братства перевешивает все проблемы, как этические, так и практические. Может наступить день, который, казалось, был все ближе и ближе, когда ей придется сказать им, что она больше не одна из них. Но до тех пор она будет с ними.

Она начала шептать. Дружеский ветерок мог бы донести до нее звуки, раздающиеся поблизости, а с местными ветрами она подружилось еще перед битвой

Прохладный ветерок ласкал ее лицо и шевелил пряди волос, а затем она услышала, как Чазар будто что-то бормотал ей на ухо. Он повторял свистящие, рифмующиеся слова на драконьем языке, чтобы активировать какой-то зачарованный предмет. Слова были ей незнакомы, но она распознала сходство с чарами, которые позволяли ей и Аоту говорить через огонь на больших расстояниях друг от друга.

Заклинание закончилось тремя отрывистыми слогами, похожими на удары молотка. Последовала минута молчания. Затем новый голос сказал:

– Чазар.

Судя по его глубине и свистящему рычанию, голос принадлежал дракону в его истинной форме.

– Скутосин, - ответил Чазар.
– Аласклербанбастос выполз из своей норы, чтобы напасть на меня, и Джаксанаедегор очень хочет его предать. Это наш шанс. Приди на север и помоги мне.

– Я не могу, - ответил Скутосин.
– Мои агенты в ДжерадТимаре подвели меня. Мне придется сражаться за свои земли в открытом бою. Честно говоря, я обратился к тебе в надежде, что ты поможешь мне.

– Забудьте пока о юге!
– сказал Чазар.
– Я предлагаю тебе шанс убить Великого Костяного Змея!

– Даже если бы я был готов отказаться от Унтера, - сказал Скутосин, - драконорожденные должны уйти или умереть. В противном случае они постоянно будут мешать нам. Попроси Гестаниуса помочь тебе.

– Он на другой стороне Горы Драконьего Меча и не успеет вовремя, - сказал Чазар. – Абисс тебя подери, зеленый, мы же союзники. Ты должен помочь мне.

– А как насчет помощи, которую я уже оказал?
– сказал Скутосин.
– Если бы не я, твои наемники никогда бы не попали в Чессенту, и не стали бы искать тебя в Небесных Всадниках.

– Да уж, ты-то тянул с поиском целых сто лет!

– С чего мне искать обманщика, который убил и поглотил меня ради моей силы?
– Сказал Скутосин.

– Темная Госпожа хотела, чтобы мы втроем сражались за превосходство, - сказал Чазар.
– Я знал, что она вернет тебя к жизни.

Скутосин громко рассмеялся.

– Ты не знал и даже не заботился об этом, но я не виню тебя. Я пытался сделать то же самое с тобой и Гестаниусом. Но давай не будем делать вид, что между нами существуют какие-то крепкие узы товарищества. Мои доверенные лица вернули тебя только потому, что я надеялся, что ты окажешься полезным.

– Я более чем полезен, - сказал Чазар скрипучим голосом.
– Я Чемпион Тиамат и Бог!

– Тогда тебе не понадобится ни чья помощь, чтобы раздавить случайного драколича.

Последовала долгая пауза. Джесри представила, как Чазар пылает и дрожит от тщетного желания ударить существо, находящееся за сотни миль от него.

– Обещаю, - сказал наконец красный дракон, - у тебя будет твой Унтер, а все драконорожденные умрут. Но сначала ты должен помочь мне.

– Я уже объяснил, почему это невозможно.

 - Тогда, согласно Шестьдесят Седьмому предписанию, я отстраняю тебя. У тебя не будет ни пяди земли Аласклербанбастоса, ни одного медяка из его сокровищницы.

– Ты не можешь этого сделать. Сто Седьмое предписание…

Через мгновение Джесри сделал вывод, что Чазар закончил общение, потому что не было ничего слышно, кроме ударов и щелчков. Очевидно, Герой Войны пинал свою лагерную мебель.

Она попыталась разобраться в разговоре, который вызвал его разочарование. Это было похоже на переговоры с Джаксанаедегором – большая часть сказанного была до безумия непонятной.