— Я слушаю, — не отрывая головы от работы, бросила она.

— Мне надо кое-что тебе рассказать.

— Я слушаю, — повторила Юлька, даже не пошевельнувшись.

— Ты не хочешь на секунду прерваться?

— Можно подумать, у меня есть выбор... — С недовольным видом Паэгле отодвинула тетрадь. — Хорошо, даю тебе десять минут.

Было уже около полуночи, но Даша все же решила начать издалека.

— Все хочу тебя спросить, чем ты кроме рыб занимаешься?

— В каком смысле? — Юлька бросила взгляд на рабочий стол.

— В научном.

— В научном? А... почему тебя это интересует?

— Просто интересно.

Паэгле поправила дужку тонкой оправы очков.

— Не понимаю... Это очень узкая тема, понятная разве что специалистам.

— И все-таки, в двух словах?

— Если в двух словах, то лечением мужского бесплодия.

— То есть твоя научная работа никак не связана с разведением рыб. — Даша кивнула в сторону гостиной с аквариумами.

— Ни в какой степени. Это мое хобби. К чему все эти вопросы?

— Послушай, Юль, а ты никогда не думала, что рыбы — только предлог?

— Предлог для чего?

— Для тайного завладевания результатами твоей научной деятельности.

Паэгле часто-часто заморгала ресницами, словно ей что-то попало в глаз.

— Ничего не поняла.

Присев в широкое кресло, Даша сплела пальцы.

— Двое из четверых подозреваемых — Шувалову я тоже включила в список — абсолютно проигнорировали предложение купить твоих рыб...

— Ну еще бы!

— Минуточку. Вместо этого они с ходу предложили довольно большие деньги за твои научные записи.

Юлька вскинула голову:

— Что? Какие еще записи?

— Я так понимаю, имеющие отношение к твоей научной работе.

— И что?

— И то. Они хотят получить документы, хранящиеся в твоем кабинете. Именно их, а не твоих рыб.

Последовала долгая пауза.

— Ничего не понимаю. Все мои исследования доступны любым желающим. Интересно, кто мог тебя об этом просить?

— Шувалова и Пантелеев.

— Кто?! — Паэгле действительно выглядела удивленной. — Ерунда какая-то... Ты ничего не путаешь?

— Нет. — Даша внимательно следила за Паэгле. — Даже деньги за это предлагали.

— Деньги? — Юлька, словно потревоженная черепаха, втянула голову в плечи. — И сколько же?

— Шувалова — три тысячи, Пантелеев — сто долларов.

— Потрясающей жадности человек! — В голосе прозвучало почти восхищение. — Рыжая, ну сама подумай, какая такая научная тайна может стоить сто долларов?

— Тебе лучше знать. И потом, Шувалова предлагала больше.

— Три тысячи? — Паэгле готова была рассмеяться. — Да если бы я делала из своих исследований тайну, то она стоила бы сотни тысяч, если не больше. Но я работаю в государственном учреждении и не имею на это никакого права. Вот когда разбогатею настолько, чтобы заиметь собственную лабораторию, то тогда...

— Что тогда? — быстро переспросила Даша.

— Ничего, — Паэгле отмахнулась. — Как бы то ни было, но к погибшим рыбам это отношения не имеет.

— Странно, — многозначительно протянула Даша. — Странно, что такой умный и дальновидный человек, как ты, не хочет даже гипотетически представить иную версию произошедшего.

— Ты имеешь в виду, что моих рыб отравили, чтобы завладеть некой научной тайной?

— Например.

— Большей ерунды я в жизни не слышала.

— А я, в свою очередь, слышала и видела еще и не такое, поэтому твое упорство наталкивает на определенные размышления.

— Ну, это твои проблемы.

— А может, причина в другом, о чем ты умолчала? — жестко спросила Даша. — В таком случае хочу довести до твоего сведения: Антон мне кое-что рассказал.

— Ты допрашивала моего сына? — с тихой угрозой спросила Паэгле. — Кто тебе дал такое право?

— Такое право дала мне ты, когда, утопая в слезах, попросила приехать тебе помочь, — холодно ответила Даша. — Неужели ты не понимаешь, что нельзя вести расследование, когда правду приходится буквально вырывать по частям? Причем не у подозреваемых, а у тебя, человека, который это расследование и заказал.

— Никогда не смей допрашивать моего сына, никогда, слышишь?! — Голос звучал все ожесточеннее. — Я тебе это запрещаю!

Ее ярость постепенно передавалась и Даше.

— Иди ты со своими запретами! Лучше объясни, почему сразу не рассказала, что у тебя была домработница?! — воскликнула она.

— А при чем здесь это? — Бледные щеки слегка порозовели.

— Как при чем?! Рыб отравить могла именно она, или же мог состояться сговор между ней и преступником.

— Может, мог, а может, не мог... Это не имеет никакого значения. Я уже сказала, в смерти рыб был заинтересован один из троих мужчин, и даже если им кто-то помогал, это уже не важно.