Даша задумалась. Конечно, работать у Паэгле можно только в случае крайней нужды, и побег домработницы более логичен, чем работа в этом жутком доме, но что, если права она и дело вовсе не в рыбах?

— Слушай, Юль, а может, Зою... того?

— Чего того?

— Ну, как рыб твоих...

Паэгле покачала головой:

— Не думаю. Более того, могу гарантировать, что по крайней мере этот дом Зоя покинула на своих ногах. Собрала все свои вещи, часть моих и растворилась во тьме ночной.

Даша оживилась:

— Подожди, подожди, я не поняла, она что, тебя обокрала?

— Ну... В каком-то смысле да.

— Что значит «в каком-то смысле»? Какой еще смысл есть у слова «обокрасть»?

— В каком смысле?.. Все вещи, которые она прихватила с собой, находились в ее комнате. Возможно, она так к ним привыкла, что посчитала своими.

Странная версия.

— Могу я узнать, что это было?

— Постельное белье, фотографии моей мамы, тети...

— Фотографии твоей мамы и тети? — Действительно странная кража. — Зачем они ей?

— Понятия не имею. Правда, рамки были серебряные... Возможно, поленилась вынуть.

— Она вообще нормальная была? — на всякий случай поинтересовалась Даша.

— Вполне. — В голосе прозвучала едва заметная ирония.

— Если не секрет, где ты ее откопала?

— Зоя раньше у работала у моих знакомых. Они уезжали за границу, я предложила ей перейти ко мне, она согласилась.

— А у нее есть родные, близкие?

— Понятия не имею.

— Как же так, человек работал у тебя, жил в твоем доме, общались каждый день — и ты даже не удосужилась спросить, есть ли у нее семья?

— А зачем мне это? — Юлька пожала плечами. — Она выполняла свои обязанности, я ей платила, что еще?

— М-да... — глубокомысленно заметила Даша. — А если в милицию заявить?

— Мне хватило одного обращения.

— Так там речь шла о рыбах, а здесь — человек.

— Неужели ты думаешь, что они станут искать какую-то домработницу?

— Во-первых, не какую-то домработницу, — возразила Даша, — а человека, с которым, может быть, произошло несчастье. Во-вторых, она украла у тебя вещи, они же не откажутся регистрировать кражу!

— Двух фоторамок и постельного белья? Да они отказались даже приехать снять отпечатки пальцев с крышки аквариума! — Светлая кожа Юльки пошла пятнами, голос задрожал. — Подняли меня на смех, сказали, что для такого дела нужны сыскные кошки, а они все на выезде... Я чувствовала себя последней идиоткой.

С трудом сдержав смешок, Даша прикрыла рукой лицо.

— Что ж, милицию тоже можно понять: на людей следователей не хватает, а тут какие-то рыбы...

— Знаешь что, — Юлька выпрямилась и посмотрела сердито, даже с яростью, — если ты мне не веришь, можешь переписать, скопировать все, что найдешь в моем кабинете, я тебе разрешаю. Все деньги, которые ты на этом заработаешь, — твои. Бред какой... — Махнув рукой, она встала и вышла из комнаты.

Даша устремилась следом. Последняя фраза ей не понравилась — ее словно обвинили в продажности. Хозяйка прошла на кухню и достала бутылку виски. До этого Даша и не подозревала, что в доме есть спиртное.

— Юль, ты меня неправильно поняла, я не собиралась торговать твоими записями. Просто мне показалось несколько странным, что никто из четверых не предпринял попытки вступить со мной в переговоры по изничтожению твоих бесценных рыб, зато двое прямо в лоб предложили украсть записи из кабинета. По-твоему, это...

— По-моему, это полная чушь! — Бросив в чистый виски пару кубиков льда, Паэгле принялась раздраженно раскручивать стакан. — Мы вчетвером работаем над этой проблемой уже почти десять лет...

— Кто — мы?

— Я, Валикбеев, Пантелеев и Шувалова. Пантелеев проводит лабораторные исследования, Шувалова занимается аналитикой, я разрабатываю новые методы. Все работы проводятся под непосредственным руководством Валикбеева, и ничего секретного для нас четверых в них нет.

— Под руководством Валикбеева? — разочарованно протянула Даша. — Так, значит, он в курсе?

— До самой последней бумажки. Все проходит через его руки, ну, если, конечно, он сам этого пожелает. Он директор института, как я могу от него что-то скрывать? Он что, тоже просил украсть документы?

— Нет... Просто пригласил на свидание. Но, может, это только предлог?

Юлька зло рассмеялась.

— У него таких предлогов пол института. И у него, и у Пантелеева. Тот вообще клеится ко всем, как пластырь. Ему что уборщица, что жена самого Валикбеева — без разницы.

— Он пытался склеить жену Валикбеева? — Ореховые глаза стали в два раза больше. — Он что, ненормальный?