Всем своим видом Даша показывала, что в данном вопросе она собирается полагаться только на себя.

— Боюсь, что ты ошибаешься. Домработница — первая, кого следует допросить.

На узких губах Паэгле промелькнула насмешливая улыбка.

— Мысль хороша, но, боюсь, тебе вряд ли это удастся. Зоя исчезла.

— Что значит исчезла?

— Вот так и исчезла.

— То есть совсем?

— То есть с концами.

Даша смотрела на застывший Юлькин профиль.

— Разве не ты выгнала ее?

— Что за чушь! Разумеется, нет.

— Но между вами произошла ссора, и, насколько мне известно, ты обзывала ее не по-детски.

— Да, потому что в тот день я вернулась с работы в середине дня и, открывая дверь, услышала, как Зоя по телефону договаривается с мужчиной о свидании в моей квартире. Естественно, я отреагировала соответствующим образом.

— Подожди, подожди... Значит, ты не поймала ее с поличным?

— С поличным? — Юлька поморщилась. — То есть непосредственно под мужчиной?

— Под мужчиной, на мужчине, сбоку от него... Я имею в виду ситуацию, которую можно было бы однозначно рассматривать как... как... Господи! Как называется, когда голый мужчина рядом с голой женщиной?

— Это называется баня. Если же ты говоришь о половом акте, то нет, его не было. И быть не могло. Потому что Зоя в тот момент находилась в квартире одна.

Даша невольно поежилась:

— Какие же вы все, врачи, неприятные. Такое душевное дело — и половым актом обозвать. Фу!

— Мы сейчас о терминологии будем дискутировать?

— Нет. Я просто хотела уточнить. Значит, Зоя в тот день в квартире была одна?

— К ее счастью, да.

— Тогда на каком основании ты обозвала ее продажной женщиной? В конце концов она совершеннолетняя, даже более чем... Какое тебе дело, с кем они собиралась встретиться!

— В моей квартире?

— Ну а что ей делать, если она живет у тебя!

— Снять номер в гостинице.

— Возможно, дело в том, что ты ей недостаточно платила? — съязвила Даша.

— Она могла бы платить из тех денег, что зарабатывала, встречаясь с мужчинами.

Даша смотрела на бывшую одноклассницу почти с испугом. У той явно в мозгах произошел какой-то сбой.

— Ты серьезно полагаешь, что кто-то будет платить деньги толстой, к тому же хромой домработнице за оказание интимных услуг?

— Почему бы и нет?

Даша постучала себя по голове.

— Юля, очнись, я сомневаюсь, что даже нам с тобой кто-то согласится заплатить хотя бы двадцать долларов!

— Не знаю, — обрубила Паэгле, — в отличие от тебя я на панели собственное тело не оценивала. Я деньги головой зарабатываю.

Отвечать на очередное оскорбление Даша посчитала ниже своего достоинства.

— Кстати, а почему ты решила, что разговаривала Зоя именно с мужчиной?

— Потому что русский язык позволяет это. Ну, разумеется, для тех, кто его знает.

— А ты дослушала разговор до конца?

— Зачем? Зачем мне слушать всякие гадости? Как только поняла, о чем речь, сразу же вмешалась. Что это за безобразие — назначать свидание в моей квартире, да еще за деньги!

— То есть ты обложила домработницу, не дожидаясь конца беседы?

— Разумеется. Только не обложила, а высказала свою точку зрения.

— Ну, это одно и то же, — вздохнула Даша. — Так когда это произошло?

— В тот день, когда заболели рыбы. С утра.

— И ты молчала!

— Не вижу связи.

— Ты что, шутишь? — На самом деле это больше походило не на шутку, а на издевательство. — Да эти два события не могут быть не связаны.

Но Паэгле была непреклонна.

— Повторяю, Зоя рыб не травила и никому не помогала это делать.

— Но почему ты так уверена?

— Просто уверена. Давай к этой теме больше не возвращаться, ты только зря потратишь время. Рыб убил кто-то из троих мужчин.

Даша откинула голову на подголовник. Спор и в самом деле получался бессмысленным: Зою все равно в ближайшее время допросить не удастся, а Паэгле проще застрелить, чем в чем-то убедить.

— Значит, ты ее не выгоняла?

— Нет.

— Тогда почему она ушла?

— Понятия не имею. О ее увольнении даже речи не шло, к вечеру я ждала гостей, и для меня это стало полной неожиданностью.