Даша смотрела в упор на невозмутимую вдову. Если бы не предыдущий разговор с Юркевич, она бы развернулась и ушла, но теперь, несмотря на всю бредовость заявления, надо было понять, что здесь правда, а что — фантазия воспаленного воображения.

— И как же она их делает, если не секрет?

— Ты шутишь? — Шувалова бросила сигарету в раковину. — Если бы это не было секретом, ее бы давным-давно убили.

Слово «убили» вдова Шувалова по-прежнему произносила в каждом втором предложении.

— Так. — Даша положила ладонь на стол. — Марина, давай поговорим как двое... нормальных людей. Значит, ты утверждаешь, что Юльке известен некий способ производства детей, о котором остальному миру ничего неизвестно?

— Как будто ты этого не знаешь.

— Хочешь верь, хочешь нет, но слышу об этом впервые.

— Тогда зачем нанялась к ней в домработницы?

— Говорю же, деньги понадобились.

— Мне только не ври! Посмотрись в зеркало, какая из тебя домработница? Ты убираться любишь так же, как и я.

Это не было правдой. Несмотря на естественную природную лень, такой хлев в своей квартире Даша не могла представить даже после двухнедельных новогодних праздников. Шувалова тем временем продолжала:

— Да и сама Юлька никогда бы не взяла на работу такую, как ты, без веской причины.

— Это почему же? — вырвалось помимо воли. — Мы давно знакомы. Много лет.

— Тем более. — Черная вдова несколько оживилась. — Слушай, а может, она эксперимент над тобой хочет провести?

— Что?!

Ногой вытащив из-под стола еще один табурет, Шувалова села — лицом к лицу — перед перепуганной гостьей:

— Ты живешь сейчас с кем-нибудь?

— В смысле... есть ли у меня мужчина?

— Да.

— Нет.

— Странно. — Шувалова отодвинулась и подняла глаза к потолку. — Тогда действительно странно.

— Почему странно? — пробормотала Даша. — Я одна такая, что ли?..

— Странно, зачем ты Паэгле понадобилась. Ну не посуду же в самом деле мыть! Если бы ты вела активную половую жизнь и не могла забеременеть... — Глаза смотрели испытующе.

Рыжеволосому детективу стало нехорошо. Она принялась растирать лоб с такой интенсивностью, будто пыталась согреть мозги, чтобы те быстрее работали.

— Подожди... Ты намекаешь на то, что Паэгле против моей воли может проводить на мне эксперимент?

— Почему бы и нет? — Шувалова достала новую сигарету. — Вот скажи, у тебя родственники есть?

Желудок и все остальные внутренности стали будто чужими. Родственники у Даши были, но на приличном расстоянии, и пройдет не один день, а может, и неделя, пока ее хватятся.

— Есть, но... — Она сглотнула. — В принципе живу я одна.

— Вот, — Шувалова удовлетворенно кивнула, — а я о чем! Значит, неспроста она тебя поселила у себя в доме.

«Да, но почему именно я?!» — едва не вскрикнула Даша, но вовремя сдержалась. Не хватало, чтобы вдова узнала, что подцепила ее на крючок. Она с достоинством выдержала испытующий взгляд и постаралась произнести как можно спокойнее:

— И все-таки я уверена, что ни я, ни моя половая жизнь здесь совершенно ни при чем. Я никогда никому не жаловалась на свое бесплодие, да и сама Паэгле меня об этом не спрашивала. Кроме того, не представляю, как можно кому-то сделать ребенка против его воли и в отсутствие мужчины.

Невыразительные губы изогнулись в странной ухмылке, извиняющейся и вместе с тем нагловатой.

— То, что ты представляешь или не представляешь, не имеет никакого значения. Кстати, а почему у тебя его нет? Ты ничего, симпатичная...

— Не знаю. — Даша попыталась свернуть неприятную тему. — Просто нет, и все. Тебе-то что?

— Мужчина должен быть. Я очень люблю мужчин. — Черная вдова задышала глубже, в глазах появилась тоскливая грусть. — Только они меня избегают. Злой рок.

Даша отвела глаза. Злой рок был совсем ни при чем: чтобы заманить в эту квартиру мужчину, следовало сменить одежду или хотя бы прибраться.

— Наверное, ты еще не встретила героя своего романа, — пробормотала она, тщетно пытаясь придать голосу хоть толику искренности.

— Встретила. Аж три раза. Только они умерли! — Прозвучало так, как будто все они ее бросили. — Теперь от меня все шарахаются, словно от зачумленной. А одной так тяжело. — В безжизненных глазах показались слезы. — Мне очень тяжело одной. Вот если бы ребеночка родить... Помоги мне, прошу тебя!

Даша опешила:

— Ты хочешь, чтобы я нашла тебе мужчину?