— Тц… не напоминай, — дёрнул щекой Рауд, невольно дотронувшись до левого бока, и тут же продолжил сокрушаться: — и что она так упирается, не могу понять! Всё твердит про своего этого дохлого сопляка, Первый бы его побрал! Сколько можно цепляться за какого-то урода? Дураку понятно, что в горах Ша-Маары за столько времени любой сгинет! — возмутился он и, наткнувшись на холодный взгляд Мариса, тяжело вздохнул.

— Следи за языком, ты о моём друге говоришь. Если бы он не связал боем ту тварь, ни меня, ни Лизы бы здесь не было, — сухо сказал парень, громко хлопнув о стол деревянным стаканом с костями.

— Да, прости, — сказал Рауд, однако в его голосе не чувствовалось ни капли раскаяния, — я понимаю, горе и всё такое… но не пора бы смириться уже?

— Ты ей просто не нравишься, — вздохнул Марис, — и намёков не понимаешь.

— Я — сын владыки Перевала! — гордо подбоченился Рауд.

— Да хоть Агнар Шанго, — фыркнул парень, но рыжий не желал униматься.

— Но мне нет равных среди молодого поколения! Уж она-то должна понимать, что я — лучший. Как можно сравнивать со мной какого-то сопляка? Пусть и героически… спасшего вас.

— Вот поэтому и не нравишься, — сказал Марис, с трудом сохранив спокойствие за игрой. Этой своей бесконечной песней о Лизе и Лауте приятель испытывал их дружбу на прочность с завидной регулярностью. В такие моменты Марису было особенно трудно сдержать свои истинные чувства, ведь он, как и подруга, глубоко в душе всё ещё хранил надежду на то, что Эдван всё-таки выжил. И сил, чтобы не разругаться с Раудом каждый раз приходилось прикладывать всё больше и больше, но пока что Марис справлялся. Ведь, если отбросить эти назойливые ухаживания за Лизой, рыжий был неплохим парнем. Да и дружба с сыном владыки приносила кое-какую выгоду.

— Как думаешь, кто это пожаловал к твоему отцу? — спросил Марис, пытаясь перевести тему.

— А, кто-то из Уборга… — махнул рукой Рауд.

— Я видел несколько кошачьих в толпе. Наверняка из клана…

— Правда? Интересно… — рыжий оживился, а Марис внутренне вздохнул с облегчением, поняв, что ему наконец-то удалось соскочить с неудобной темы. Рауд, меж тем, рассуждал, — и что блохастым у нас понадобилось? Стражники, кажется, болтали, что у них там война. Неужели, помощи ищут?

— Разве глава их клана не мастер Моря? Зачем им помощь?

— Да он сидит в клане почти безвылазно, как отец мой, — отмахнулся собеседник, — иначе поселение будет в опасности. Любопытно. Очень любопытно…

— Узнаешь? — лукаво закинул пробную удочку Марис, видя, как в глазах приятеля разгорается озорной огонёк.

— Разумеется, — радостно отозвался тот, — если война, может быть, нам, наконец, позволят проявить себя! Как же давно я этого ждал! Но сейчас они, наверное, ещё не успели ничего обсудить, — осадил сам себя Рауд и, погладив жиденькие усы, ударил по столу стаканом с костями, — поиграем немного, и пойду разузнать.

Рыжий выложил на стол небольшой камень атры в качестве ставки. Поморщившись, Марис полез в карман, выложил на стол точно такой же и ребята начали игру. Вначале, Рауд честно хотел дождаться, пока чужаки не покинут резиденцию отца, но уже через час не утерпел и, с треском проиграв другу, быстро попрощался и почти бегом направился к башне. Отчего-то молодой воин пребывал в уверенности, что как сын владыки имеет полное право присутствовать при столь важном разговоре. Однако, стража у дверей имела на этот счёт совершенно иное мнение.

— Приказали никого не впускать, пока не придёт время, — сказал парню седой усатый воин, — так что жди, ты не один такой нетерпеливый.

Только сейчас, получив отказ, рыжий заметил, что у соседней стены хмурится худой мужчина в халате алхимика. Обиженно засопев, он устроился прямо на полу недалеко от дверью, в надежде хоть краем уха услышать, о чём говорят за стеной. Разумеется, у него ничего не вышло, но это не помешало Рауду помечтать о грядущей войне, где он, наконец-таки, сможет показать, чего стоит.

Молодой воин, которого отчего-то крайне редко выпускали за пределы крепости, отчаянно желал боевой славы. Мечтал преодолеть, наконец, вторую ступень, и обрести то уважение, которым пользовались самые сильные бойцы Перевала. В своём будущем успехе Рауд не сомневался, даже командир гарнизона не раз называл его одним из самых перспективных среди нового поколения, что, в общем-то, было правдой. Младший отпрыск нынешнего владыки был талантлив, а потому и уверился в том, что нежелание старших допускать его до серьёзных вылазок только тормозит развитие. Богатое воображение уже рисовало перед ним будущие победы и славу, которая, разумеется, с лёгкостью затмит в глазах прекрасной Лизы то погибшее недоразумение, за которое она постоянно цепляется.