Ядро сформировалось. То, что когда-то было зелёным сосудом души с двенадцатью кольцами, сжалось в тугой каменный шарик, размер которого в самом широком месте, на взгляд, не превышал толщину трёх пальцев девушки. Увидев это, сердце Лизы затрепетало. Идеальное ядро, мутно-зелёное, точно соответствующее описанию Эдвана. Яркая, изумрудно-зелёная жидкость смешалась с серебристой атрой и начала формировать сферу сосуда, на которой тут же проявилась печать контракта огня. Но она, почему-то, была странного, грязного серого цвета с мелкими красными прожилками, напоминающего тлеющие угли. Подумав, что вполне нормально для второй ступени, девушка уже было порадовалась, что восхождение закончилось, но стоило ей только об этом подумать, как крохотная полупрозрачная сфера вдруг расширилась, а печать контракта, не выдержав напряжения, потрескалась и исчезла быстрее, чем Лиза успела что либо предпринять. Рисунок осыпался пеплом со сферы ядра, как старая иссохшая известь, и бесследно растаял в океане атры. Девушка похолодела от ужаса, по её спине пробежала орда мурашек. Она была готова разрыдаться от сжигающей её обиды и злости на хранителя, не понимая, почему он вдруг решил отобрать её контракт. Однако, стоило только последнему следу печати исчезнуть, как вдруг Лиза почувствовала в груди странное тепло, а в глубине ядра вспыхнул какой-то синий огонёк, чем-то похожий на каплю жидкого голубого пламени.

Эта крохотная искорка тепла, что зажглась у неё в груди, начала расти, подпитываясь чистой атрой, постепенно превращаясь в пылающий костёр! Мягкое тепло обратилось в дикий жар, охвативший всё её тело и вскоре Лиза всей своей душой почувствовала внимание силы намного более древней и могущественной, чем любой из хранителей. Её тело словно исчезло, растворилось в самом настоящем море огня, в которое и окунулась вся её сущность. Она почувствовала себя частью этой древней силы, великого пламени, способного как сжигать, обращая в пепел, так и согревать, даря тепло и жизнь.

Эти ощущения были настолько яркими и глубокими, что превосходили всё то, что она испытала во время получения контракта Огня так же, как озеро превосходит колодец. Лиза настолько глубоко прониклась этим опытом, что едва не растворилась в этом бескрайнем море пламени, по-настоящему ощутив себя искрой обжигающе горячего пламени. Но вдруг странное чувство заставило её вынырнуть из огня, почувствовать жуткую боль и жар в груди: чья-то прохладная ладонь коснулась плеча, и где-то близко, над самым ухом, до боли знакомый голос прошептал: «Поздравляю».

Лиза могла поклясться, что в то мгновение чувствовала словно Эдван был где-то рядом с ней, стоял за спиной, поддерживая. Верила, что только благодаря этому странному видению она сумела вернуться из моря огня и завершить прорыв. Вместо печати контракта на сосуде, прямо на её первом ядре проявился странный, незнакомый девушке рисунок, который даже выглядел куда более древним, чем печать контракта. Само ядро в этот же миг сменило свой цвет на сине-зелёный. Вот только, обернувшись, она не увидела за спиной никого. Пещера была пустой, только лужа растаявшего льда составляла ей компанию в этом месте.

Открыв глаза, Лиза вынырнула из воспоминаний и, улыбнувшись, посмотрела вдаль, на горизонт. С того самого момента, как девушка услышала голос Эдвана, пусть даже в своём воображении, она крепко уверилась в том, что он жив. Последние её сомнения и страхи в отношении Лаута попросту сгорели во время восхождения на вторую ступень.

— Не смей умирать, Эдван, — прошептала девушка, глядя на сизый горный кряж, что проступал вдалеке над верхушками сосен.

***

Эдван беспокойно заворочался в углу клетки. Пробормотав что-то себе под нос, он неловко повернулся и, зацепившись колодками за прутья, рухнул на пол под громкий звон цепей. Резко проснувшись, парень диким взглядом окинул клетку и, потратив несколько мгновений на то, чтобы сообразить, где вообще находится, тут же поднялся на ноги и быстро вернулся в угол, подальше от сокамерников и их когтей. Возня Эдвана не осталась незамеченной, в соседних клетках недовольно заворочались звери, и даже Мао, сонно приоткрыв один глаз, пробурчал что-то про мерзких человеков, которые не могут и часа тихо посидеть. Только погружённый в медитацию Самир не обратил на шум никакого внимания. Или сделал вид, что не обратил.

Зябко поёжившись, Эдван шумно втянул носом холодный воздух пещеры и широко зевнул, прокручивая в голове недавний сон, который казался ему невероятно странным и одновременно до жути реалистичным. В нём он видел Лизу, которая с упорством шрии зачем-то пыталась прыгнуть в какой-то жуткий разлом, заполненный жидким пламенем, а он, с не меньшим упорством её спасал, несмотря на чудовищный жар и обуглившиеся волосы. Постоянно хватал её за плечо, тормозил на самом краю пропасти и не позволял упасть. Зачем они это делали, почему, он толком не понял. Просто в какой-то момент девушка прекратила попытки самоубийства, пропасть куда-то пропала, а Лаут навернулся на пол и проснулся…

— Дурацкий сон, — тихо прошептал Эдван себе под нос, удивляясь тому, как он вообще сумел уснуть в такой ситуации. Ведь не должен был! Специально старался держать себя в руках, постоянно следил за сокамерниками, а всё равно отключился прямо посреди медитации, как какой-то сопливый ученик. Во всех смыслах странная ситуация.

«Хотя, если подумать… не так уж и странно», — вздохнул Лаут, разглядывая свою руку, где под кожей вновь образовались тугие жгуты мышц. Тело, дорвавшись до живительной атры, стремительно восполняло потери, и просто заставило хозяина заснуть, чтобы восстановиться чуть быстрее. Правда, до полного восстановления было ещё очень далеко. Заряд живительной энергии сумел залечить ногу, повреждения внутренних органов, да немного восстановить мышечный каркас. На большее, увы, рассчитывать не приходилось — подпитка чистой энергией и слово жизни не могли заменить полноценное лечение и восполнить ресурсы тела. По-крайней мере, пока. А потому, без настоящей еды, целебных снадобий или пилюль, нормальное восстановление было попросту невозможно и Эдван всё ещё выглядел тощим, как каторжник после продолжительной голодовки.

Заглянув во внутренний сосуд, парень вздохнул и, снова немного пошумев цепями, переполз из угла на своё любимое место — туда, где он создал брешь в магическом рисунке на полу. Почувствовав, как атра широким потоком хлынула внутрь сосуда и, что немаловажно, осталась внутри, он невольно улыбнулся, вновь убеждая самого себя в том, что согласиться на предложение Самира было правильным решением. Не наступи он тогда на горло своей гордости и убеждениям, то сейчас, скорее всего, был бы мёртв, выжав из ядра последние крохи энергии.