Стоило Эдвану только коснуться твёрдой поверхности, как земля под ним тут же вспучилась, выстреливая ему в живот несколькими каменными шипами, а проклятая обезьяна вновь попыталась достать его выпадом копья. Лаут отпрыгнул, уклонившись в последний момент, но зверь не отставал, продолжая натиск. Наконечник копья то и дело мелькал в опасной близости от тела Эдвана, а земля под ногами то и дело разверзалась, вынуждая танцевать на краю ямы, смещалась, выводя из равновесия, хватала за ступни и выстреливала острейшими шипами, силясь поразить проворные ноги юноши. Седой воин наступал яростно и безжалостно, не давая человеку и мгновения продыху. Он обрушил на него всю свою немалую мощь, весь свой натиск, не оставляя пространства для контратаки…

От чудовищных ударов копья седой обезьяны дрожала земля, ударные волны сотрясали округу, вздымая в воздух тучи снега, однако, как бы неистово не наступал седой воин, как быстро бы не мелькало в воздухе его копьё, поразить вёрткого и шустрого словно живая молния парня у грузного стража не получалось. Каждый раз его оружие оказывались немного медленнее, проносилось буквально в волоске от тела человека. Так близко, что казалось, будто бы на ногах парня держит только удача и стоит совсем немного поднажать, чтобы она иссякла и человек, наконец, пал. Однако, вопреки всем усилиям седого воина, Эдван не падал, потому что на ногах его удерживала не вовсе удача, а мастерство. После многочисленных тренировок с Марисом, он прекрасно знал все слабые места контракта земли и с самого начала сражения выпускал атру через ступни в землю, затрудняя врагу манипуляции с почвой и поливал его молниями, мешая нормально сосредоточиться. И с каждой следующей минутой он всё больше и больше привыкал к движениям зверя, к его тяжелым, мощным ударам и прямолинейному стилю, к движению энергии в земле и оружии противника. Изучив чудовищные удары врага в достаточной мере, Эдван сразу же начал бить в ответ, лёгкими ударами копья прощупывая каменный панцирь противника и поддерживая в его глазах иллюзию собственной слабости.

Копьё Лаута высекло несколько искр, чиркнув по лбу седой обезьяны, а тварь, весело оскалившись, тут же ударила в ответ, не заботясь о своей защите. Лаут чертыхнулся сквозь зубы, в очередной раз разорвав дистанцию. Грязный снег окропило несколько красных капель — копьё противника зацепило левый бок Эдвана, оставив там глубокую царапину. Лоб твари же остался почти невредимым — небольшая белая борозда в гладком камне вряд ли могла сойти за серьёзную рану.

— Бесполезно, человек! — весело зарычал старый воин, притопнув ногой.

Из земли в Эдвана тут же вылетело несколько каменных шипов. Парень резким ударом копья срубил их все, а через мгновение снова был вынужден отбивать выпад в голову. Звонкий стук сталкивающихся копий вновь зазвучал бодрой барабанной дробью, а парень, почувствовав, что враг готовит очередную атаку через землю, снова хитро извернулся, поцарапал копьём его лоб и резко разорвал дистанцию.

Как и в прошлый раз, обезьяна вовсе не обратила внимания на его удар, уверившись в том, что слабак на первом ранге Пруда попросту не способен пробить его несокрушимый каменный доспех. А парень, глядя на исполненную самоуверенности морду зверя, мысленно усмехнулся. Его план работал отлично. Слева раздался дикий вой, и Эдван, на мгновение скосив глаза в сторону, увидел, как из штольни наружу с громким лаем выбегали волки. Где-то вдалеке, у арены, Мао, с трудом отбивался уже от трех макак, проявляя чудеса кошачьей грации и задуривая им головы контрактом разума, а из рудника доносились полные отчаянья крики умирающих фоциан. Выпущенные на свободу из заточения твари не жалели своих мучителей…

Обезьянье войско, собранное в центре посёлка, уже двинулось к ним. Эдван сглотнул, понимая, что если не уберётся отсюда сейчас, то, скорее всего, уже не сможет скрыться без боя. Твари из темницы просто не отпустят, как и озлобленные обезьяны. Взглянув на седого воина, парень увидел в чёрных глазах ту же злость и решимость, что наполняла сейчас его самого. Враг наверняка хотел закончить как можно скорее с ним и попытаться спасти тех, до кого ещё не дорвались клыки и когти тварей…

Взревев, седой воин бросился на Эдвана. Копьё в руках обезьяны засияло от переполняющей его энергии и устремилось к человеку, оставляя за собой шлейф белого света. Едва заметив начало этого могучего и лишённо всякой хитрости движения, Эдван отклонил корпус вправо, и решительно шагнул навстречу врагу с ответным ударом. Сила контракта бурным потоком хлынула в оружие Эдвана, заполнив его так плотно, что древко начало трещать в руках. Окутанный искрами грозовых разрядов наконечник устремился к груди обезьяны, которая даже не пыталась уклониться.

Уверенность в собственной неуязвимости и подвела старого воина, но предпринять что-либо он уже не успел, ведь когда его удар в очередной раз пронёсся совсем рядом с головой врага, копьё Эдвана с диким грохотом пронзило грудь обезьяны, выплюнув в рану всю мощь собранной в нём молнии. Во все стороны брызнула каменная крошка, запах палёных волос и горелого мяса ударил Эдвану в нос и парень, выдернув изрядно покорёженное копьё из тела врага, одним быстрым ударом обезглавил его.

Снаружи, наконец-то, показался Самир. Весь заляпанный кровью и копотью, огромный тигр выглядел живым воплощением ужаса и, увидев подступающее к руднику обезьянье войско, лишь оглушительно расхохотался и бросился ему навстречу вместе с волками и прочим зверьём. Наблюдая, как Самир послал в толпу фоциан огромный огненный вал, Эдван злорадно усмехнулся. Твари получали по заслугам.

Он заглянул внутрь своего сосуда и тяжело вздохнул. Атры осталась чуть меньше половины. Оставаться здесь дальше становилось слишком опасно. Ни твари, ни озлобленные фоциане не позволили бы ему уйти живым, истрать он все силы в этой бойне. И самый идеальный момент для ухода был именно сейчас, в разгар битвы, когда никому нет до него дела. Решившись, Эдван подобрал с земли копьё противника, развернулся в сторону леса и… не смог сделать и шага.

Несмотря на то, что он всем сердцем хотел вновь встретиться с друзьями и убраться подальше от этой бойни, что-то мешало ему, словно сама его сущность бунтовала против такого поступка. Стоило только поднять ногу, как в груди тугим комком собиралось странное, мерзкое тянущее чувство и Эдвану казалось, что сделав этот несчастный шаг к свободе, он предаст самого себя. Скрипнув зубами от злости, парень развернулся и, окутавшись покровом молнии, помчался назад. У него оставалось ещё одно незаконченное дело…

Чёрный Мао сквозь зубы поминал Эдвана и всех его родственников до сотого колена, с трудом отбиваясь сразу от двух противников. Он до сих пор не успел нормально восстановиться и уже выдыхался, чувствуя, что несмотря на переполняющую тело силу жизни, его изнемождённый организм начинает сдавать. Атры уходит всё больше, а ресурсов у тела становится всё меньше и меньше…

От дикой усталости уже не получалась толком использовать контракт разума для сотворения хитрых иллюзий и всё, на что он сейчас был способен — это наносить проклятым макакм ментальные удары и надеяться на то, что от головной боли они попросту не успеют отразить его атаку. Сейчас Мао не брезговал даже так ненавистными им приёмами родного клана, хватаясь за любую соломинку, лишь бы выжить.