Тварь, утробно зарычав, медленно принялась обходить её по-кругу, словно выискивая лучший угол для атаки. Переставляя уродливые лапы, она порой нарочно дёргалась вперёд, провоцируя жертву. Играла на нервах в надежде, что девушка не выдержит, и сдвинется с места, нелепо дёрнется и подставится, позволив ящеру нанести смертельный удар. Однако, Амина не двигалась с места. Её стойка была твёрдой, а тело наполнено атрой, сжатой в тугую воронку, как готовая к броску змея.

Айад глухо захрипел, после чего прижался к земле, распахнул уродливую пасть и, выплюнув крупный сгусток яда прямо в лицо девушки, прыгнул на неё, метя когтями в шею. С шагом вперёд, Амина резко пригнулась, скользнула руками по древку, перехватывая копьё почти у самого наконечника и, когда тварь была уже на подлёте, спружинила ногами, воткнув оружие прямо в грудь чудовищу. Жуткие когти вонзились в левую ключицу воительницы, угодив точно в щель за кирасой, и в тот же момент туловище твари разорвало на части мощнейшим водяным взрывом.

Сморщившись от жуткого смрада, Амина позволила водяному покрову смыть с себя ошмётки плоти и лёгким пинком отправила в полёт нелепо дёргающиеся нижние конечности ящера. Оглянувшись вокруг, девушка не нашла новых тварей, улыбнулась и хотела было отправиться на помощь товарищам, но сумела сделать лишь несколько шагов прежде, чем почувствовала внезапную слабость и резкую, жгучую боль в ключице. Левая рука онемела, а боль перешла на шею и стала настолько сильной, что девушка уже не могла идти ровно. Закусив губу, чтобы ненароком не выдать себя, она сползла на землю по стволу дерева и, с трудом ощупав правой рукой ключицу, вырвала оттуда длинный кривой коготь, с которого до сих пор сочилась тёмная маслянистая жидкость.

Поставив копьё у дерева так, чтобы его в любой момент можно было схватить свободной рукой, она пошарила в небольшой сумке поясе, вынула оттуда крохотную хрустальную склянку и одним глотком выпила содержимое, вырвав пробку зубами. Боль слегка притупилась, но никуда не исчезла. Скрипнув зубами, Амина сожгла немного атры из ядра, направив её в рану, сосредоточила в том месте водяной покров и, припомнив уроки Эдвана, написала на щеке слово жизни. Где-то в лесу вокруг гремели взрывы, слышались вопли айадов, вой ветра и треск ломаемых деревьев. В сотне шагов громыхнула молния, яркой белой вспышкой разрезав сумерки и Амина мысленно пожелала удачи своим товарищам, изо всех сил надеясь, что твари не придут по её душу.

Девушка напряженно прислушивалась к лесу вокруг, однако уже после трёх минут её сознание слегка помутилось. Чёткие звуки сражения стали глухими, словно доносились до её ушей через толщу воды. Слово жизни и противоядие действовали, но отравление брало своё, заставляя тело девушки кинуть на борьбу с ядом все силы. Её бросило в жар, пульсирующая боль волнами накатывала на неё, мешая думать о чём-либо кроме проклятой раны и всё, что Амина могла делать — это судорожно сжимать копьё и молить небеса, чтобы те позволили ей побороть яд.

Через несколько мучительно долгих минут до сознания девушки донесся треск сломанной ветки. Она вздрогнула, судорожно схватила копьё и попыталась вскочить на ноги, но ослабевшее тело её подвело и Амина, нелепо дёрнувшись, распласталась на прошлогодней хвое под деревом. Что-то мягкое и тёплое коснулось её лба, а через миг чьи-то сильные когтистые лапы перевернули её на спину. Перед глазами девушки повисла пара глаз с вертикальным зрачком и Амина, грустно усмехнувшись, прохрипела:

— Вот и всё…к-ак глу-по…

— Молчи, человечка, ты бредишь, — сердито прошипела Шаина, срывая со спины походную сумку. Тигрица не знала, как подействуют на девушку эликсиры, сделанные в Клане Святого Кота для зверолюдей, но, справедливо предположив, что сейчас совсем не время для размышлений, без колебаний влила в глотку Амины два крупных пузырька. Один с противоядием, который она использовала совсем недавно на себе, чтобы справиться с ядом айада и так называемый Глоток жизни, что наполнял тело атрой, жизненной силой, усиливал регенерацию и сопротивление болезням.

Сама Шаина тоже чувствовала себя неважно. Пусть она и сумела побороть яд проклятого ящера, и глубокая царапина на ноге давно зажила, тело всё ещё было ослаблено. Кости ломило, кружилась голова, а мышцы сковывала чудовищная слабость, словно к каждому, даже самому крохотному мускулу подцепили небольшой груз. В сознании и на ногах она держалась только благодаря усилению атрой, которой в сосуде ещё было довольно много.

Удостоверившись, что жар у блондинки немного ослаб, а сама она не собирается отбрасывать когти в ближайшее время, тигрица взвалила её себе на плечо и, подхватив свободной рукой копьё, помчалась туда, где уже собралась большая часть их отряда. На небольшой полянке, украшенной парой десятков изуродованных тел айадов, Кусай и Даг мрачно глядели на двух метающихся в бреду бойцов. Рядом с ними хоронили троих погибших. Цепко осмотрев тела, Шаина вздохнула с облегчением. Нападение тварей унесло жизни только уроженцев Лазурного пика. Ни Лаут, ни другие члены Клана Святого Кота, серьёзно не пострадали.

— Жива? — взволнованно спросил Эдван, в мгновение ока оказавшись рядом с Шаиной.

— Жива, — успокоила его тигрица, позволив принять ношу, — я дала ей наше противоядие и глоток жизни. Вроде помогает.

— Спасибо, — поблагодарил парень и, прислушавшись к дыханию Амины, атре в её теле, а также пощупав пульс, уверенно заключил, — помогает. Сама как? Справишься? — участливо спросил он, кивнув на свежий шрам на ноге Шаины.

— Выдержу, — слегка оскалившись, ответила большая кошка, но, поймав мрачный взгляд Кусая, слегка потупилась и прижала уши к голове.