— Да, но в меньшей степени, иначе бы не рассказал правду о своём возвращении во времени.

— Ну, спасибо на честном слове, — Мартин пожал плечами. — Я позволю всем высказаться по вопросу, потом…

— А потом, как исполняющий обязанности главы отдай приказ, наложи вето. Ситуация требует этого. Знал бы ты, что я хотел сделать, как только увидел Инессу, болтающуюся в петле.

Прадед метнул в меня негодующий взгляд, будто не понимал, почему я так спокоен, почему говорю обо всё именно так.

— И что же?

— Сейчас уже не важно. Послушай, Мартин. Ты стар, долго быть главой ты не сможешь. Ты не подумал, что если отца вот так убрали с пути, то это ждёт и тебя. Кто тогда станет главой?

Он молчал, прекрасно понимая, что я прав.

— Может быть главой станет Юстас? Или, может, Брайс? Или главой сделаем постоянно пьющего и разгульного Тодда, как смотришь на это?

Я не злился, я просто выдавал то, что слышать Мартину было крайне неприятно. Меня никто не назначит главой просто так.

— Я объявлю тебя наследником, — прадед кашлянул.

— Это мне сейчас не поможет, — я покачал головой. — Мы на пороге вторжения, мы знаем, что за этим стоят Юдалл и Веберы, но у нас нет весомых доказательств. Если мы успеем выяснить, кто предал Айонов, если узнаем все подробности, то, возможно, сможем куда быстрее решить этот вопрос.

— Понимаю. Я боялся, что ты можешь просто пойти напролом.

— Не пойду. Если сейчас я применю силу, а силы, Мартин, у меня уже достаточно, то стану врагом Империи и точно уже никому не помогу.

Боковым зрением я заметил, что к залу подтягиваются все остальные.

— Думай Мартин, и чем скорее, тем лучше. Не иди на поводу у голосования. Прикажи, — сказал я ему, прежде чем войти в зал.

Перерыв никак не помог улучшить ситуацию или разрядить обстановку. Все были напряжены также, если не больше. Все, кроме меня.

— Итак, — произнёс Мартин, когда все расселись по местам. — Предлагаю высказаться о допросе. За и против, с аргументами, но, прежде чем мы начнём, хочу напомнить, что ситуация крайне нестабильная, нам нужно принимать более решительные меры.

— Вопрос? — Тодд поднял руку. — А как же остальные старейшины и Юстас, который сейчас отсутствует. Их голоса мы не учитываем?

— Нет. Сейчас совершенно нет времени дожидаться, пока старейшины смогут приехать в поместье, у Юстаса же слишком много работы.

— Но допрос они проходить будут? — Брайс хмыкнул.

— Да, будут, — отрезал прадед. — Высказываемся по существу. Мы и так все устали.

— Тогда я скажу, — обратился ко всем Артур. — Считаю, что на Инессу действовали извне. В роду нет тех, кто развил бы подобные навыки ментального воздействия. Я против вмешательства в сознание кого-либо из Айонов.

— Против? — я покосился на него. — А не потому ли ты против, что боишься того, что все узнают о твоём предательстве?

— Как ты мог подумать?! — Артур всплеснул руками.

— Очень просто. Ты ответственен за систему безопасности. Как ты мог допустить такие прорехи?

— Но Инессе давали установки явно не в доме, — возразил Артур. — Ты должен это понимать.

— Как ты мог не заметить, что в системе безопасности такие дыры? — я не отрывал от него взгляд. — Или ты настолько некомпетентен?

— Я, я… — Артур захлебнулся возмущением. — Да, я согласен, что упустил проблемы в системе, да! Но я никогда бы не предал Айонов!

Он повысил голос.

— Тогда почему ты против? — я давил, хотя был почти уверен, что Артур тут не при чём. Он всегда был предельно предан роду.

— Хорошо-хорошо, я не против тогда! Убедитесь сами, что я не предатель! — Артур сложил руки на груди.

Может, и не он предатель, хотя я и не мог быть уверен — такая реакция вполне могла быть лишь игрой на публику.

— Решил, что ты самый умный, братец? — подал голос Брайс. — Я тоже могу сказать, что предатель — ты. Ты ведь у нас главный претендент на место наследника и главы. Кто знает, может быть на то был и расчёт — отец умирает, Мартин стар, ты получаешь главенство. Нет?

На лице Брайса играла неприятная улыбка. Я никак не мог разгадать, о чём он думает и в какой момент прошлой жизни он решил переметнуться к Ноксам, ведь сейчас конкретно с ними ситуация сложилась совершенно иначе.

— Я пройду допрос также, как и все. Мне не в чем признаваться и нечего скрывать.