Люди странные существа, сначала они идут на сделку, потом, почувствовав деньги, начинают гнуть под себя человека и ситуацию. Нюансов много, риски тоже есть, но это не моя головная боль.

На улице шумно, многолюдно. Мне нужно заскочить в ресторан неподалеку, взять с собой кофе и ужин домой. В холодильнике со вчерашнего вечера мышь повесилась. Администратор меня узнает, мы быстро определяемся с моим заказом. Кофе приносят сразу, еду на несколько минут позже.

Сегодня машина оставлена далековато от офиса, утром была встреча на нейтральной территории, поэтому все парковочные места были заняты.

Делаю глоток кофе, слышу голос. Сразу же останавливаюсь и оглядываюсь по сторонам. Замечаю неподалеку небольшую толпу зевак. В этот раз звучит веселая музыка и песня заставляет пританцовывать.

Я вижу Майю. Она держит в руке микрофон, смотрит на ребят-музыкантов, в нужный момент поет припев. Меня от ее голоса пробирают мурашки, как в первый раз, когда ее услышал на Невском.

Не сразу признаюсь себе в том, что любуюсь девушкой. С распущенными волосами, в джинсовом сарафане она выглядит совсем юной. Ей, наверное, и двадцати нет. Возможно, только восемнадцать исполнилось. Все правильно я сделал в последнюю встречу, не нужно связываться с ней.

Отворачиваюсь. Музыка играет, но голос больше не звучит. Я оглядываюсь, хочу понять, почему песня не звучит. И сразу же натыкаюсь взглядом на спешащую ко мне девушку с лучезарной улыбкой.

— Привет, — замирает передо мной, заправляет за ухо прядь волос. — Я сначала подумала, что обозналась. Ты обернулся и поняла, не ошиблась. Как дела?

— Привет. Все хорошо. Каникулы закончились? — голос нейтрален, а внутри все переворачивается вверх тормашками. Еще более пристальнее ее рассматриваю.

Сердце ухает ночной птицей, потом бухает куда-то вниз, перестает биться, подскакивает к горлу и перекрывает дыхание. Мне совсем не нравятся эти сердечные качели.

— Еще полторы недели свободы, — ее губы трогает смущенная улыбка, я тоже улыбаюсь. Уйти не могу, не хочется, а разговор не клеится.

Стоим, смотрим друг на друга, напряжение вполне ощутимо. Я смотрю в ее глаза слишком долго, до неприличия пристально и со стороны это скорей всего выглядит нахально. Майя при этом не отводит глаза в сторону, почти не моргает и едва дышит. Ее щеки слегка краснеют, мне хочет узнать, о чем она думает, глядя на меня. Еще смотрю на ее губы. Они приоткрыты, так и притягивают взгляд к себе. Какие они на вкус? Чем пахнут? Насколько мягкие и податливые?

Застывшая кровь начинает бурлить, разгоняется по венам. Впервые после смерти жены я смотрю на девушку и чувствую жгучий, непристойный интерес. Если бы Майя только знала, какие мысли бродят у меня в голове в данную минуту, она бы пришла в ужас от моей испорченности.

Я не чувствую угрызения совести по отношению к Эле. Мертвым все равно, что творится с живыми, а я уже прошел круги личного ада. И жуть как хочется наконец-то вздохнуть полной грудью, не чувствовать распирающую боль внутри, не хвататься потом за сердце, судорожно вспоминая, какие таблетки смогут помочь.

Нервно сжимаю в одной руке стакан, в другой пакет с едой, немного чувствую себя идиотом. Мне хочется поддаться внезапному влечению, совершить сумасшедший поступок, которого никто не ожидает от меня. И я бы поддался, будь немного легкомысленным и безответственным. Я бы соблазнил Майю, пригласил ее к себе на съемную квартиру, она бы провела ночь со мной. Утром мы бы разбежались в разные стороны, но почему-то так не хочется делать.

Девушка внезапно наклоняется в мою сторону, словно хочет лично мне что-то сказать. Кто-то сзади меня толкает в спину. Черный кофе в стакане без крышки выплескивается на лиф джинсового сарафана. Майя взвизгивает от неожиданности.

— Не обожглась? — обеспокоенно спрашиваю, доставая из пакета с едой салфетки. Она благодарит улыбкой, промокает ими лиф платья, улыбается.

— Все нормально, кофе уже остыл, — трет темное пятно, хмурится. — Придется так ходить до позднего вечера.

— Почему?

— Я забыла ключи от квартиры, а моя соседка приедет ближе к одиннадцати. Интересно это пятно отстирается? — смотрит на меня вопросительно, я без понятия, отстирывается ли кофе с джинсовой ткани или нет.

— Поехали ко мне, проверим, отстирывается или нет, — слышу себя со стороны, Майя вскидывает на меня глаза. Мне кажется, что она догадалась о подтексте моего предложения. И дернул черт в этот момент посмотреть на ее губы.

— Поехали, — голос ее звучит уверенно, взгляд не отводит в сторону. Смущение выдают только покрасневшие щеки.

Боже, куда я качусь? Пусть меня кто-то из прохожих остановит, не позволит совершить проступок, о котором собственно я не собираюсь жалеть.

— Тебе хоть восемнадцать есть? — запоздало очнулся во мне юрист.

— Тебе паспорт показать? — насмешливо на меня смотрит, приподняв темную бровь.

Качаю отрицательно головой, киваю ей в сторону, приглашая следовать за мной. И она идет.