Жадно разглядываю ее лицо. Она тоже похудела. И даже улыбаясь, я вижу грусть в ее глаза, озабоченность. Она вроде все та же Майя, что я знаю, и в тоже время она какая-та другая. Моя и не моя одновременно.

Хмыкаю. «Моя» — она не моя, что-то я тут с мыслями погорячился. Но все равно безумно рад ее увидеть. У меня дергается рука в желании прикоснуться к ее щеке, но стискиваю кулак.

— Есть время выпить со мной кофе? — не хочу сейчас с ней расставаться. Пусть будет всего полчаса, но эти минуты будут нашими.

Майя задумывается, мне не хочется верить, что сейчас откажет. Вытаскивает из кармана мобильник, кому-то пишет сообщение. Ей видимо отвечают сразу.

— Если только ненадолго.

— Нет, — киваю в сторону кафе через дорогу, которое как раз удачно расположено. И ассортимент там довольно приличный.

— Тогда пошли, — она дергается в мою сторону, сдерживает себя. Я понимаю, что ей хотелось меня схватить за руку, как обычно делала, когда мы были вместе. Мне самому приходится держать свои руки при себе, так как я сам чуть не обнял ее за талию, как когда-то делал в нашем совместном прошлом.

Встреча с Майей — встреча с дорогим человеком, которого давно не видел. Очень давно. И смотришь в глаза, вспоминаешь то, что было между вами, что является только вашим.

— Как ты? — спрашиваю, официант только что отошел от нашего стола.

Майя улыбается. Улыбается отрыто, радостно. Она жадно меня рассматривает и не стесняется своего жгучего интереса. Я тоже ее рассматриваю, подмечаю мелкие изменения, как, например, волосы стали чуток короче. Я же помню их длину, часто запускал руки в ее волосы.

— Нормально. Ты как? Выглядишь усталым, но в целом все такой же красавчик. Я удивилась, увидеть тебя в Москве, — за последней фразой скрывает другой смысл.

Она удивлена увидеть меня возле репродуктивного центра. Я тоже удивлен, поэтому украдкой бросаю взгляд на безымянный палец правой руки. Кольца нет, что же она тогда делала возле центра?

— Я сам из Москвы, — странно об этом говорить ей.

Мы жили вместе, спали в одной кровати, ели за одним столом, но очень многое между нами не выяснено. Это действительно странно, и я это осознаю только сейчас. Она всегда болтала, вываливала на меня тонны информации, которая никоим образом ее не касалась. Я отвечал на четко поставленные вопросы, не стремясь узнать больше, чем знаю. Что это? Защитная реакция? Не желание впускать человека себе в душу? Может не хотел прикипать душой к человеку, подсознательно ожидая, что однажды он уйдет. И она ушла.

Сейчас, глядя в ее безумно красивые глаза, я хочу о ней знать все. От сухих фактов до самых невероятных фантазий. Что же, черт возьми, происходит! Почему именно сейчас я с ней встречаюсь, когда вот-вот в моей жизни произойдет искусственное чудо. Чудо, которое творит сам человек. А ведь могло же сложиться все иначе….

— Как Савва?

— Ты помнишь его имя? — обаятельно улыбается, но глаза темнеют от грусти и какой-то невысказанной боли. Я чувствую эту боль, как свою.

— Помню. Любимый брат, из-за которого ты меня оставила.

— Я вынуждена была. Он… — замолкает, приносят наш заказ: черный кофе, карамельное капучино, тарелка с кусочком заварного торта. Майя же сладкоежка, и это тоже четко помню, как таблицу умножения.

— Он болеет. Постоянно требуется деньги-деньги. Я все время среди врачей, больниц, анализов. Отчим запил, — делает глоток капучино, вымученно улыбается. Как бы она не старалась выглядеть бодрячком, чем дольше я ее рассматриваю, тем яснее вижу, насколько она вымотана и опустошена.

— Он не справился с грузом проблем, абстрагировался. В итоге крутимся я и Оксана.

— Что-то серьезное? — я накрываю руку Майи, сжимаю, она поднимает на меня глаза. Как в прошлом, наши пальцы переплетаются, забытый разряд пробегается по нервным окончаниям, добирается до сердца, заставляя его судорожно сжаться.

— У него рак почек. В России по квоте нам отказали в лечении, неизвестно сколько бы пришлось ждать, а ждать ты понимаешь очень нервно. Нам удалось договориться с клиникой в Японии, которая использует лечение кибренож. Это радиохирургическая методика, где применяется квантовое излучение, отсутствуют разрезы. Я много читала про операции, про последствия, восстановление, поняла, что это самый идеальный выход из ситуации. Он ведь совсем малыш, ему итак страшно. Единственный минус этого способа — огромная стоимость.

— Сколько? — я готов помочь Майе. Просто так, без какого-либо возврата денег, главное, чтобы она перестала хмуриться. И вернулась к учебе. Ко мне.

— Много. Даже у тебя столько денег нет.

— И все же.

— Нам нужно минимум пять раз облучиться. Одно облучение стоит триста тысяч, последующие процедуры нам сказали нам обойдутся где-то в сто тысяч, плюс-минус. Получается, что только на пять процедур нужно примерно восемьсот тысяч рублей. Плюс анализы, лекарства. Это тоже не бесплатно. И само оформление виз на два человека, билеты, проживание, питание. При моих скромных подсчетах, все это выйдет где-то в три миллиона. Может меньше, может больше, все упирает в то, какая будет динамика после первой процедуры.