— Тебе не кажется, что дело тут странное? — Никольская начинает говорить, как только официант приносит заказ и оставляет нас.

Три дня я принимал факт, что вместо одного ребенка у меня будет двое. Вроде радость, вроде цель достигнута, но все же некую неуверенность мне пришлось испытать.

— В чем странность? Разве можно заранее предугадать, что будет двойня?

— Если только женщине не подсадили двух эмбрионов.

— Серьезно? Не думаю, что Мальцева пошла бы на такой риск.

— Возможно, что-то во время подсадки случилось и ввели два эмбриона, чтобы наверняка. Вы же договаривались на одного ребенка.

— Ощущение, что мы с тобой обсуждаем какой-то товар. Все, Маш, закрыли тему. Двое детей — прекрасно, неожиданно, конечно, но уже принял этот факт. Завтра вылетаю в Сочи.

— Зачем?

— Лечу к Вере Семеновне. Вчера позвонил ей, сказал, что мне нужно с ней поговорить с глазу на глаз, ибо мое предложение не телефонный разговор.

— То есть?

— Я ее знаю, у нас с ней всегда были нормальные отношения. Хочу, чтобы она переехала ко мне и помогала растить малышей. Позже ей в помощь найму еще одну няню, прекрасно осознаю, что она в возрасте и за детьми потом она не сможет угнаться. Надеюсь согласится, у меня большие планы на нее. Не зря я купил огромный дом. Сейчас надо вот подготовить все к рождению детей, все обустроить.

— Ты сумасшедший. Я тебе об этом говорила и еще раз скажу. Может женишься на суррогатной матери, если она свободна? — невинно предлагает Никольская, я вздрагиваю от такой перспективы. На Оксане я бы в жизни никогда не женился и не подумал об этом. Слишком эксцентричная, наглая и не стесняется своих запросов.

В тот день, когда Мальцева сообщила о том, что вместо одного малыша оказалось двое, Оксана сразу же затребовала равнозначную сумму за второго ребенка. Я сначала даже опешил от таких запросов, потом процедил, что нужно об этой новости сообщит клиенту и дать ему время подумать. Вот три дня я думал и над этим вопросом, составляя новый договор для суррогатной матери. В нем прописал сумму, она не равнозначная первой, но не совсем мизерная. Немного поднял ежемесячные выплаты. Алчную Оксану это, конечно, не устроит, но и прогибаться под ее требования не собираюсь.

— На этой женщине я не женюсь. И не планирую связывать себя узами брака, да и потом, какая нормальная, адекватная женщина выйдет замуж за вдовца с двумя детьми на руках.

— Ты себе недооцениваешь.

— Я смотрю правде в глаза. За деньги меня любить не стоит, а меня самого любить очень сложно.

— Это факт, — Никольская улыбается, сжимает мою ладонь. — В любом случае, я за тебя рада. Пусть ты странными путями идешь к своему счастью, но хоть так.

— Как оказалось, у счастья есть цена. Возможно, по мерках обычного человека слишком высока, но если есть шанс его купить, почему и нет, — улыбаюсь, освобождаю руку из-под ладони Маши. Она хмурится, видно, что ей мои слова не по душе. Согласен, звучит цинично.

— Ладно, было приятно с тобой поболтать, но надо в центр. Переподписать договор.

— Ты слишком много уделяешь внимание этим договорам. Суррогатные матери с центром их подписывают, еще ты.

— Я хочу себя обезопасить. Не очень будет приятно потом обнаружить у себя на пороге дома суррогатную мать, которая вдруг почувствовала себя лишенной детей, которые по сути ей неродные. Но ты же знаешь наш гуманный суд, он может все решить в пользу «матери», если будет в хорошем настроении. Иногда меня прям бесит наша система.

— Суррогатной матери не нужен лишний рот, а тут их целых два. У нее как правило своих проблем выше крыше, чем думать о каких-то детях, которые выросли у нее в животе.

— Маша, пусть это будет моей навязчивой мыслью.

— Поступай, как тебе удобно. Уверена, что никаких проблем не будет.

— Что? — Оксана вскидывает на меня большие изумленные глаза, опускает их на договор. — Вы не понимаете что ли, что во мне два ребенка! Два, а не один! Это двойная нагрузка на мой организм. Я растолстею, у меня итак гормоны скачут как ненормальные! И вы мне за это предлагаете всего лишь пятьсот тысяч! Да я на вас в суд подам! Аборт сделаю!

Я спокойно перевожу взгляд на напряженную Мальцеву. Она готова взглядом убить Оксану, слишком зло смотрит на женщину напротив себя. Реакции в принципе ожидаемая.

— Если вы сделаете аборт, уважаемая Оксана Викторовна, то мой клиент на вас подаст суд за несоблюдение условий договора. Еще потребует компенсацию за моральные переживания. Тысяч на триста, наверное, по-божески. Еще вопросы есть? — сужаю глаза, давя взглядом на бледнеющую Оксану. Она сразу же немного теряет свой боевой настрой, кусает губы.

— Мне нужны деньги.

— Клиенту нужны дети. Здоровые, рожденные в срок. В ваших интересах получить сумму после родов. Сейчас вам готовы перевести на счет пятьсот тысяч в виде аванса.

Оксана еще раз перечитывает договор. Внимательно так, вчитывается в каждую строчку. Наверное, ищет за что ухватиться, чтобы вытянуть из меня побольше денег.

Меня не интересуют причины, побудившие молодую женщину принимать мои условия, главное результат. Он меня вполне устраивает.

— Вы подписываете договор, в котором полностью отказываетесь от детей, — равнодушно смотрю на взволнованное лицо Оксаны.