— Я так и не смог найти ни одного нормального доктора. Нужно ехать в более крупный город, там нанимать, — поделился я с ней своими проблемами.

— У меня есть кое-какие связи. Могу выписать нам студентов медицинского колледжа из столицы, — пожала она плечиками, и халатик разошелся сильней, успел я рассмотреть всю её во всей красе, пока она его не запахнула, зло, посмотрев на меня, словно это я виноват. — Если будем платить без задержек и обеспечим жильём, они согласятся, — вновь суховато заговорила она.

— За этим дело не стало. Выписывай, — не подал я виду.

— Хорошо, — промокнула она губы салфеткой, указав пальчиком в Шарика, разлегшегося у печки. — Это случайно не цербер?

— Он, — кивнул я. — Сам только недавно узнал, — пожал я плечами. — Думал обычная собака, а оказывается выведенная экспериментальным институтом животноводства имени Самойлова порода псов, названных церберами и поставляемая только в войска специального назначения. В лесу нашел, а он привязался, — погладил я льстившегося ко мне Шарика, услышавшего, что говорят о нём и вскочившего на ноги.

— Тебе повезло. Купить их невозможно, — вновь оттаяла жена. Голос у неё потеплел.

— Знаю. Прочитал уже.

На этом разговор и затих.

— Я в душ, — плавно встала она из-за стола. — Надеюсь, у нас есть горячая вода? — Сморщила носик Алиса, осмотрев простенький сруб, в котором мы жили.

— Конечно, — проводил я её спину и то, что ниже взглядом.

Красивая то красивая, но то, что она учудила, притащив ко мне в дом любовника, я ещё долго не забуду, закусил я губу, морща лоб.

Ладно. Сегодня отдыхаем, празднуем мой день рождения, а завтра в путь, собирался я отправиться искать незаконных старателей. Золотишко мне пригодится.

Уже вечером, снова лёжа на продавленном диване, я вспоминал сегодняшний день с улыбкой на устах. Прыжки через огонь, восхождение на вершину столба, вбитого в землю и промасленного так, что это никому не удалось. Песни и частушки. Хороводы. Праздничное настроение, гуляла вся ферма, кроме тех, кому не повезло стоять на страже нашего покоя.

Поздравления, пожелания счастья молодым, перерос праздник в некое подобие свадьбы, уже к вечеру все забыли, зачем собрались и, напившись, поздравляли меня с такой хорошей женой и желали нам заиметь побольше здоровых детишек.

Жена только губы поджимала, привыкнув к столичной роскоши и еле сдерживаясь.

Мы с ней ходили рука под руку, не давал я людям и шанса узнать о наших реальных взаимоотношениях. Не нужно это. Всё что происходит в нашем доме, должно там и остаться.

— Всё, спать, — закрыл я глаза, вспушив подушку и повернувшись на другой бок, уже начал засыпать, как сзади подуло холодным ветерком. — Что такое? — Стал я недовольно поворачиваться к окну. — Бля! — Еле успел я перехватить волосатую руку мужика, что подобрался ко мне практически без звука и чуть не вдавил мне в шею шприц. — Су…а! — Воняло от него навозом. — Ты кто такой? — Просипел я задушено.

Тут сразу за ним в окно проползла женщина, и стала помогать, надавили они уже вдвоём, опасно приблизилась игла с капелькой жидкости на конце к жилке на моей шее.

— Не сопротивляйся, малец, — прошипел навозный. — Легче уйдёшь.

— Хрен тебе! — Не удавалось мне пересилить их хватку, несмотря на то, что я как бы сильней обычных людей. Стимуляторов они что ли наглотались?

Как бы я не старался, игла проткнула кожу, выступила капелька крови, скатившись по шее вниз, на грудь…

— Ещё немного, — облизнулась вспотевшая женщина. — Ну, давай же! — Понукала она мужика.

Это что, конец, промелькнуло у меня в мозгу. Применить ни одной формы не получалось, не мог я сосредоточиться, спасая себе жизнь.

— Бах! — Раздался выстрел и голова мужика, откидывается назад, падает он мне на грудь, заливая кровью. — Бах! — Закрылась руками женщина, но это ей не помогло, зияла дыра у неё в глазнице, и она наваливается на мужика, уже оба татя заливают меня кровью.

Шприц из их рук выпал, не успели они впрыснуть в меня свою дрянь.

— Блин! — Ругнулся я и, напрягшись, скинул обоих на пол, отплевываясь при этом, забежала струйка солоноватой крови мне в рот. — Чёрт! Тьфу, тьфу, тьфу, — с отвращением вытер я губы рукой и оглянулся.

В дверном проёме комнаты, направив на меня пистолет, стояла моя жена — Алиса.

Я замер, не могла она решить, что со мной делать, если судить по эмоциям, что отображались на её лице. Гнев, страх, обида. Там было всё, то отводила она дуло, то снова наводила…