— Да, Захар. Сходи, пожалуйста, а то я беспокоюсь… — Кротко улыбнулась она и он, кивнув, ушел.

Вот это, мне очень не понравилось. Очень, очень, также незаметно вышел я на улицу, двигаясь в отдалении от этого мужика, и решая, что делать. А потом вспомнил! Вспомнил, что дал себе зарок, не позволять более вытирать о себя ноги, решительно подозвал я охрану.

— Нужно скрутить этого, — указал я в спину небритому, — и по-тихому в подпол его. К Жуку. Пусть Ханг поспрашивает, в каких он отношениях с моей женой и если, если, — прикрыл я глаза, собираясь. — Закопать! — Уже твёрдо сказал я. — Всё ясно?

— Да, Семён Андреевич, — уверенно кивнул мне Петро, выходец с Украины, стоявший сегодня на моей страже. — Я всё понял.

— И поаккуратней, там. Я могу и ошибаться…

— Хорошо, — ушла пятёрка мужиков выполнять поставленную задачу, пока я нервно расхаживал в стороне, наблюдая издалека.

Вот они отозвали его в сторонку, завлеча в не просматриваемое место и начали крутить, попытался он сопротивляться, но был не готов к такому резкому повороту, вставили ему кляп в рот, заткнув ор.

Так, задворками домов его и потащили, словно пьяного. Народу у нас много и кто-то, несомненно, заметил творящееся безобразие, но виду не подал. Хозяину виднее, как вести с себя с незваными гостями.

Я же тем временем так и ходил у дома Миши Жука, не желая спускаться вниз и слушать, что говорит этот Захар. Надеялся, что мне показалось, но нет. Хлоп, прозвучал выстрел и вышедший ко мне Михаил, отрицательно покачал головой, медленно поплелся я к себе, вновь решая, что же делать.

— Эх, Алиса… — Тяжело выдохнул я.

Да, она явно не желала стать женой четырнадцатилетнего сопляка, как и я, мужем двадцати пяти летней женщины. Да, после мужа у неё вероятного кто-то был. Но тащить своего любовника СЮДА?! Она что, совсем с головой не дружит? Или думала что я такой дурачок и ничего не пойму?

— Чёрт! — Пыхтел я как закипающий чайник, но в дом пока не заходил, желая остыть. Решать вопросы на горячую голову не самая лучшая идея, так и продолжал я расхаживать кругами, остывая.

Достаточно успокоившись, я, с шумом отряхнув валенки от снега — вошел.

Слуги и холопы, похоже, уже ушли. Интерьер в доме изменился, став более домашним, повесили на стены картины, застелили пол коврами, поставили везде вазы. Не то, что было, когда здесь жил только я и охрана.

— Привет, — помахал я рукой, сидящим за столом дамам. Взрослой и маленькой, пили чай Алиса Ростиславовна и Юлиана.

— Ой! — Подавилась девочка, увидев меня, прямо скажем не в самом лучшем виде.

— Вас не учили стучаться молодой человек? — С раздражением осмотрела меня жена по всем документам, уже переслали мне бумаги, в которых значилось, что мне в качестве приданого от Таракановых перепала яхта, стоящая сейчас в сухом доке Санкт-Петербурга, а роду Смирновых обширные угодья в Крыму.

Смущало меня только одно. Невнятный пункт о наших совместных детях, так и не успел я проконсультироваться у юриста.

— Вы кто такой и что это за вид? — Негодующе указала она рукой на тулуп, в котором я стоял. Весь в дырках и подпалинах, торчал из него пух. Шапка набекрень. Штаны порваны. Валенки в саже. И, да. Это был я…

Ну а что? Это же моя так сказать рабочая форма, хожу я в ней в лес, помогаю мужикам строителям: таскаю бревна, канапачу щели и окоряю деревья. А сегодня вообще за бандой наркоторговцев погнался, о чём она естественно не знает.

— А что? — Осмотрел я себя. — Вроде нормально, — стал я раздеваться, снимая валенки и вешая тулуп рядом с её лоснящейся шубой из шиншиллы. — Я Семён. Семён Андреевич из княжеского рода Смирновых, — прошел я к столу, усаживаясь напротив мамы с дочкой. — Приятно познакомиться, — улыбнулся я смущённой девочке. — Будем дружить? — Протянул я ей руку, и она осторожно её пожала, тут же убрав и спрятав за спину.

— Извини. На фотографии ты выглядел по-другому, — внимательно осматривала меня моя жена. — Чаю?

— Не откажусь, — расслаблено откинулся я на спинку стула, пока она ухаживала за мной, разливая кипяток.

— Думаю нам нужно многое обсудить? — Спросила она, утончённо отпив из фарфоровой кружки, привёзенной с собой. — Юлиана, ты допила? — Обратила она внимание на дочь. — Не хочешь ничего больше?

— Нет, мам, — замотала девочка головой, рассматривая меня во все глаза и несмело улыбаясь.

— Тогда иди в свою комнату. Поиграй.

— Но, мам!

— Нам с твоим, эм… — Замолчала она, подбирая правильные слова. — С твоим новым папой, надо поговорить, — не стала она мудрить, сказав, как есть.