— А ты мне потом расскажешь? — Сверкала любопытным взглядом Юлиана.

— Иди уже, — подтолкнула её к комнате мама. — Егоза.

— И ничего не егоза, — возразила девочка, фыркнув.

Стоило ей скрыться у себя и закрыть дверь, как над столом повисло заметное напряжение.

— Я пожалуй начну Семён, ты не против?

— Нет, Алис, — тоже не стал я заморачиваться и просто назвал её по имени, поджала она губы, но ничего не сказала.

— Меня, как и тебя обручили насильно, что бывает, — сложила она руки на груди. — И нам нужно как-то понять друг друга. Сдружиться и стать семьёй.

Тут я не выдержал.

— Зачем же ты тогда привезла с собой любовника, дрянь?!

— Что?! — Выкрикнула она и из своей комнаты показала нос подслушивающая Юлиана, шикнула на неё мама и та снова спряталась.

— Любовника, говорю, зачем привезла?

— Он, он, — подыскивала она оправдание, всматриваясь в моё лицо, но так и не ответила. — Что ты с ним сделал?! — Раскраснелась она, метая громы и молнии. — Говори!

— Сибирь, опасное место, — посмотрел я на потолок. — Уйдешь бывает в лес, встретишь медведя, и всё. Нет человека, — вновь перевёл я взгляд на неё. — Ты его больше не увидишь.

— Ах, ты! — попыталась она дать мне пощёчину, но я поймал её руку.

— Не надо, — покачал я головой. — Здесь я хозяин и тебе стоит это запомнить! Ещё раз попытаешься меня осрамить, и тебе не понравится, что я с тобой сделаю. Обещаю! — Снова припомнил я, как он обнимал мою жену и вспылил.

Позор-то, какой.

— Ты спишь на диване! — Прошипела она, сквозь слёзы, которые брызнули после известия о судьбе этого Захара.

— Я и не собирался спать с тобой в одной постели! — Тоже начал кричать я. — Мне противно даже находиться рядом!

Вот так и закончился день, хлопнули мы дверьми, разругавшись вдрызг. Заснуть не получалось, смотрел я в окно ворочаясь на скрипучем и продавленном жопами охраны диване и не чувствовал праздника, перевалила стрелка за полночь, а значит наступил мой день рождения.

— С праздником меня.

— Ну, что, пап? Сплавил мою Алиску — Смирновым? — Грустно улыбнулся её отец.

— Сам будто не знаешь? — Пробурчал Иван Никитич Тараканов, сидя во дворе дома и смотря на небо. Отдыхая.

— Может, стоило сказать им, что ребёночек то нагулян от сынка Казанского хана и что тот пообещал удавить девочку, дабы она даже в теории ни на что не претендовала?

— А ничего больше им не рассказать? — Подавился слюной князь Иван. — Что её муж был фикцией, чтобы сохранить честь семьи и умер не своей смертью? Или что Утямыш-Гирей до сего дня не устаёт подсылать к нам убийц, которых с трудом, но мы останавливали? Или как она нагуляла Юлиану по малолетству, не уследили за ней дуэньи, и она уединилась с этим подонком во дворце и он практически её изнасиловал?

— Успокойся пап, тебе нельзя волноваться, — поднёс старику стакан воды сын. — Попей.

— Как же я ненавижу хана и всю его свору! Твари! Удавил бы! — Продолжал держаться за сердце старый князь.

— Они нам не по зубам и ты это знаешь. Я бы и сам не отказался подвесить хана и всех его сыновей на кишках у нас во дворе, но силы не те. Кто мы против властителей целого ханства, пап?

— Когда-нибудь мы отомстим, — убрал руку от сердца Иван Никитич.

— А Алиса? Юлиана?

— Сибирь далече. Авось и выживет, а нам нужна передышка в этой необъявленной войне, — глотнул он воды. — Узнав, что она больше не Тараканова, они должны отстать от нас.

— Может тогда не стоило отправлять с ней этого Захара? К мужу и с полюбовником? — Всё ещё был недоволен таким решением отца его наследник. Очень спорным решением.

— Зачем я, по-твоему, это сделал, сын?

— Не знаю.

— Эх, — крякнул старик. — Да затем, чтобы понять, из какого теста слеплен этот Семён! А то доходили до меня нехорошие слухи…

— И зачем? Нам то какая разница, кто из него вырастет?

— На будущее. На будущее сынок…

— А ты не боишься, что мальчик, окажется мужчиной, а не мямлей, как ты предполагаешь?

— И что? Нам же лучше. Сильный зять.

— Он ведь может и Алису не пожалеть. Удавит вместе с хахалем. Вот что! — Раздражённо высказался наследник.

— Его род знал, на что шел, беря в жёны к парню женщину с дитём на руках. А любовник, это нормально в наше время, — отмахнулся от проблемы князь.

Признаться сыну, что он на это и надеется? Ищите дурака!

Не любил он Алису, за те проблемы, что принесла её ошибка на том балу. Не любил, но убить своими руками не мог. Не поймут.