Детям ещё не было и десяти лет, но шума они создавали…

— Да какой он барин, пфе, — пренебрежительно фыркнула Светлана Московитая, держащая карапуза на руках. Помогала Машке и, как и всегда, проводила всё свободное время у меня в гостях.

— Мама, чмоки-чмоки, — подёргала девочка на руках Светы ту за косичку, вытянув губки бантиком, и Светлана, покраснев и смущаясь под моим насмешливым взглядом, быстро чмокнула малышку в губы. — Мама меня любит, — мило пробормотала девочка, покрепче обняв Свету за шею.

Малышка совсем карапуз, ещё ничего не понимает.

— Хи-хи-хи, — захихикала Маша.

— А меня чмокнешь, «мама»? — Спросил я, подойдя к ним.

Та только недобро на меня глянула и отвернулась, всё ещё смущённая.

— Я могу, — подмигнула мне Маша под негодующий рык Светланы.

И, похоже, она не шутила.

— В другой раз, — подмигнул я в ответ, прощаясь и торопясь домой. Хоть в вертолёте и удалось немного прикорнуть после экзамена, но хотелось прилечь на настоящую кровать, а не дремать, скрючившись в три погибели.

Здороваясь с жителями моего поселка, не делая различий между каторжниками и холопами, некоторым я всё-таки уделял больше внимания.

— Как там наши урожаи, Марфа Агафьевна? — Поприветствовал я своего агронома, прогуливающуюся под руку с мужем по нашему главному, и единственному проспекту. — Говорят, вы какой-то особенно забористый перец вывели? Отбоя от заказов нет?

— Добрый вечер, — улыбнулись они мне, покивав. — Верно, — обстоятельно заговорила Марфа Агафьевна. — Подвид болгарского перца, придающий блюдам отменный аромат и вкус. Не говоря уже о содержании большого количества витамин.

— Хорошо, хорошо, — прервал я её, выставив вперёд руку. — Отдыхайте. Не буду вас беспокоить, а то с этими разговорами я вам выходной испорчу, — извинился я и покинул их.

Эх, оглянулся я на свою строящуюся усадьбу, гадая, успеют ли рабочие достроить её в срок. В маленьком деревянном домике, в котором мы жили, было уже тесновато, набивался туда народ на почти ежедневные собрания, так, что продуха не было.

— Я вернулся, — зашел я в дом, не смотря вперёд и прилежно вытирая ноги о коврик. И первое что меня удивило это включенная музыка, льющаяся из динамиков магнитофона вытащенного на обеденный стол. Потом я заметил Алису, одетую в приталенное чёрное платье с бокалом красного вина в руках, плавно танцующую в центре гостиной.

Юлиана крутилась рядом с ней, с таким же бокалом, хоть и полным апельсинового сока, подражая маме. В одной руке у неё был бокал, а в другой кукла, задорно пританцовывала она, кружась вокруг мамки.

— Папка Семён, ты вернулся! — Подбежала ко мне Юлиана, бросившись в объятия. — А мы тут с мамой. Вот, — показала она рукой на оставшиеся от торта крошки и открытую бутылку вина.

— Отдыхаете? — Спросил я приёмную дочь, так как её мама всё также кружилась с закрытыми глазами в танце, не обращая на меня никакого внимания.

— Да, — закивала Юлиана. — Мама расстроилась после твоего звонка, поплакала, и я, чтобы её порадовать разбила свою копилку свинушку, сбегала в магазин и купила тортик, — хвасталась своими приключениями девочка. — Мама меня даже не заругала, вот!

— Ты у меня молодец, — чмокнул я её в лоб. — А теперь давай ка беги в ванную, чисти зубки и спать.

— Но я хочу танцевать, — закапризничала она.

— Завтра в школу. Как ты будешь вставать, подумала? Пойдём, — повёл я её в туалет, помог достать с полки зубную щётку, проследил, как она прилежно чистит зубы и уложил спать, укутав в тёплое одеяло.

— Спокойной ночи, — сонным голосом прошептала она, умаявшись за день и обожравшись торта.

Перевернувшись на другой бок, она взяла в руки белого плюшевого мишку и так с ним в обнимку и уснула.

— Спокойной, — пожелал я, выключив свет в её комнате и поплотнее закрыв за собой дверь.

Алиса, которую я оставил без внимания на десяток минут, пока укладывал спать Юлиану, успела открыть вторую бутылку вина. Похоже, мой звонок и расспросы о том, от кого у неё дочь и как так получилось, разбередили старые раны.

— Алис? — Подошел я к ней.

— Ты становишься настоящим отцом, — обняла меня сильно подпившая жена, завлекая в танец, — спать уже дочку укладываешь. Скоро мальчиков от неё гонять начнешь, — улыбнулась она мне, положив голову на моё плечо и прошептав всё это на ухо.

— Пойдём спать, — мягко попросил я. — Уже поздно, — забрал я бокал с вином из её рук. Всё равно она его не удержала, и половина вылилась на пол.

— Но я хочу танцевать! — Возмутилась она, так похоже на дочку, что я не удержавшись, рассмеялся. — Пойдём, — взял я её на руки, ощущая приятный вес её тела. — Уложим тебя.