Я смотрела за тем, как он приближается, и что-то подсказывало мне, что ни для меня, ни для «воскресшего» вдруг Паши, этот визит ничем хорошим не закончится.

Ренат

Моя ныне покойная бабушка владела коллекцией фарфоровых статуэток, и была среди них балерина. Изящная, хрупкая статуэтка, которую постигла незавидная участь. Однажды бабушка случайно смахнула её с каминной полки. У балерины откололась голова. Печально…

И вот сейчас, глядя на сидящую на четвереньках свою собственную балерину, я отчего-то вспомнил тот момент, когда эта голова отлетела под стол. Бедная куколка, бывшая настоящим украшением коллекции, в один миг вдруг стала некрасивая и никому не нужная. Сейчас же мне хотелось открутить голову этой идиотке. Дана она ей была, видимо, всё равно лишь для красоты. Едва сдерживая гнев, я приблизился к Лиане. Ночь для меня и без того выдалась отвратительная. Какая-то тварь в моем городе решила развернуть наркоторговлю — в одном из доков были найдены несколько ящиков, доверху наполненных героином. Найти продажную суку мне ещё предстояло, но одно я понимал четко — кто-то объявил мне войну. Что же, тем хуже для него.

— Вставай, — прорычал я, грубо хватая девчонку за плечо и рывком поднимая на ноги.

Поначалу она смотрела на меня испуганно, а после… Ох, детка, не стоит! Взгляд её наполнился гневом, черты лица заострились. Поджав губы, она дернулась, пытаясь вывернуться. Удерживать её я не стал, и она едва не свалилась обратно на траву.

— Не трогай меня! — истерично закричала, из глаз её крупными каплями покатились слёзы. Чёртовы слезы! На дух я этого не переношу! — Ты всё подстроил! Ты! Возомнил, что можно всё купить, да?! Что можно меня купить? Мою жизнь?! — продолжала кричать девчонка, не соображая уже, видимо, ничерта. Потому что, если бы соображала, закрыла бы свой хорошенький ротик и открывала бы лишь по моему указанию.

— Иди в машину, — скомандовал я, стараясь не терять контроль над эмоциями. Не хватало мне, чтобы какая-то девка закатывала сцену. Купил, продал… Если она ещё не поняла, что к чему, я обязательно ей растолкую более понятно. Чтобы усекла, кто она, где она и в каком мире теперь живёт. Но не сейчас.

Посмотрел на притихшего сосунка. Вот точно такого проще прибить, чем заставить думать головой. Это ж надо было додуматься — поджечь дом, чтобы невеста решила, что он погиб?! Что же свой-то не поджёг, кусок дерьма?! Как только мне доложили — думал, пристрелю на месте! Может, и стоило…

— Никуда я не пойду! — всхлипнула Лиана.

Я резанул её взглядом, ясно говорящим, что со мной лучше не спорить, но она только вытерла слезы и покачала головой. Упрямая девчонка!

— Пошла в машину! — рявкнул так, что она вжала голову в плечи. — Или можешь забыть о нашем договоре.

Она смотрела на меня с такой яростью, что мне, наверное, стало бы смешно, если бы я не был так взбешён.

— Пошла! — в третий раз повторил я, кивнув в сторону калитки.

На этот раз здравый смысл всё-таки взял верх над глупостью. Развернувшись, девчонка пошла прочь с огорода.

В дизайнерском платье, с её безупречной осанкой и лёгкой поступью, выглядела она среди местного пейзажа довольно неуместно. Этакая изящная ваза времён древних китайских императоров среди товаров «всё по пятьдесят». Проводив её взглядом, я снова посмотрел на мальчишку.

— Мне казалось, я ясно дал тебе понять, что ты должен исчезнуть из жизни этой девушки.

— Вы же сказали, что она не приедет в посёлок! — Попытка наехать на меня? Нет, мальчик. Я презрительно покривил губами и негромко выговорил:

— За то, что ты устроил, тебя вполне могут отправить за решётку. И поверь, Павел, поспособствовать этому для меня — раз плюнуть. Не сделал я этого до сих пор по одной простой причине — никто из семьи Лианы не погиб. Тебе повезло, кретин.

— Не оскорбляйте моего сына! — Я перевел взгляд на появившуюся из дома мать стоящего рядом идиота и, усмехаясь, покачал головой. Яблоко от яблоньки, что говорится… Скользнув по ней безразличным взглядом, снова посмотрел на Павла.

— Я дал тебе денег в обмен на то, чтобы тебя в жизни Лианы больше не было, Павел, — спокойно произнёс я. — А ты вместо того, чтобы уехать, решил разыграть спектакль с пожаром и своей мнимой смертью.

— Я… — было открыл он рот, но я взмахом руки остановил его и презрительно выплюнул:

— Наш уговор всё ещё в силе, но условия изменились. Если я ещё раз увижу тебя рядом с Лианой, если узнаю, — я чуть сощурился, — а узнаю я обязательно, поверь, что ты разговаривал с ней, смотрел на неё, просто стоял в радиусе сотни метров…Ты не просто лишишься всего. На тебя повесят такие долги, что ты и твоя мать будете работать на меня до тех пор, пока дышать не перестанете.

— Она сама приехала, — возразил было недомерок, но меня слова его не интересовали.