— Не рвать? — голос его был сиплым, тёмные глаза превратились в пылающие угли.

Я даже не поняла, о чём он. Только когда молния разъехалась, до меня дошло, что он говорит о платье. Голова шла кругом. Я чувствовала себя так, будто кружусь в бесконечном пируэте и не могу остановиться. Ощутила пальцы Рената на голой коже, в прорезе молнии на боку, и вздрогнула. По телу пробежали мурашки, и он наверняка почувствовал это. Губы его скользнули по моей шее, потом к скуле и тронули уголок рта.

— Расслабься, — шепнул он, накрыл мой рот и тут же проник внутрь языком.

Расслабиться? Как мне сделать это? Понимание, что произойдёт дальше, пугало, и вместе с тем тело моё было наполнено жаром. Низ живота тянуло, грудь стала чувствительной. Меня охватило нетерпение — я хотела, чтобы всё случилось как можно быстрее и вместе с тем не хотела этого. Коснулась затылка Рената, провела по его волосам. Поцелуй стал ещё глубже, нетерпеливее. Ренат подчинял себе мою волю, моё сознание, и я с ужасом понимала, что получаю от этого удовольствие. Он вёл меня, а я послушная, потерявшаяся в собственных ощущениях, шла за ним.

— Когда-нибудь ты поймешь, как устроена жизнь, Лиана, — выдохнул он мне в губы, приподнялся на локте и вновь пронзил взглядом.

Плечи его были не слишком — в меру широкими — , но очень крепкими, тело поджарым и твёрдым, тёмные волосы вились на груди шёлковыми колечками. Губы у меня пересохли, кровь стала горячей. Слова его на долю секунды вернули меня в реальность, но тут он взялся за подол платья и, собрав его, дёрнул ещё выше. Я выгнула спину, покорно помогая ему и, оставшись в бюстгальтере, ощутила лёгкое смущение.

— Это лишнее, — лямки опустились с плеч, крючочек бюстгальтера оказался расстёгнутым.

Откинув его в сторону, Ренат удовлетворённо осмотрел меня и с напором провёл от бедра к груди. Накрыл и шумно выдохнул. Пальцы его запорхали по соску, губы тронули моё плечо, заставляя забыть… хотя бы на какое-то время забыть о действительности, где я была лишь его прихотью.

Поцелуй в шею, теперь неспешный, будто изучающий. Зажав сосок пальцами, Ренат легонько надавил, покрутил его, запуская по моему телу неведомые мне прежде импульсы. Всё во мне напряглось, натянулось желанием, из груди вырвался стон, напугавший даже меня саму.

— Ты очень красивая, Лиана, — прошептал Ренат, опускаясь мелкими поцелуями по моим ключицам. Ладонь его с груди устремилась к животу и ниже, к лобку.

Я инстинктивно сдвинула бёдра и ощутила, как пальцы его настойчиво протискиваются между ног. Щетиной он потёрся о мою грудь, и, приподнявшись, впился взглядом в лицо. Ничего не говоря, втиснул пальцы сильнее, и я, повинуясь ему, расслабилась. Прикосновение к плоти… Должно быть, щеки мои пылали. Почему-то я очень боялась увидеть на лице Рината выражение самодовольства, но этого не было: только чернота глаз, пылающие угли, и я, танцующая босиком на этих самых углях…

Он трогал меня, гладил мокрые складки плоти и продолжал смотреть. Проникая в самую душу, сковывая и связывая, лишая прошлого и будущего: лишь настоящее, где есть он. Пальцами глубже, в меня. Я жадно схватила ртом воздух, вцепилась в простынь, второй рукой — в его плечо. Хотела сказать, что у меня ещё никого не было, но смолчала — поняла, что ему и так прекрасно об этом известно. Котёнок… Я ведь действительно по сравнению с ним неразумный котёнок. Но он…

Бедром я ощущала твёрдость его паха. Он хотел меня, и я знала это. Я же…

— Ты же взрослая девочка, — просипел Ренат, подминая меня под себя. — Знаешь, что сейчас будет…

Конечно же, я знала. Была ли готова к этому? Какая разница? Ренат Алиев… Наверное, многие хотели бы оказаться на моём месте. Внезапно я поняла, что и сама хочу. Хочу, чтобы он стал моим первым.

— Взрослая, — подтвердила я, глядя прямо ему в глаза снизу вверх. Шире развела бёдра и ощутила, как упирается в меня его член.

По телу прокатилась волна страха, возбуждение усилилось. Среди переплетённых, смешанных чувств, я не могла найти ничего цельного, за что бы стоило хвататься. Только его взгляд… Его взгляд держал меня, затягивал в бездну.

Одно движение…

— О, Боже… — зажмурившись от резкой боли, вскрикнула я и тут же сжала зубы. Сильнее ухватилась за его плечи и напряглась. — М-м-м…

— Тс-с-с… — пальцы его ласково коснулись моей щеки, следом за ними — губы.

В дамских романах, что я украдкой воровала в юности с маминой полки, герой обычно говорил что-то вроде «потерпи, это скоро пройдёт», но от Рената ничего подобного я не услышала. Очнуться он мне не дал. Одно движение, второе… Двигался он неторопливо, будто бы мы раскачивались на мелких волнах в деревянной лодке, но достаточно напористо. Глубже и глубже… Я кусала губы. Боль накатывала на меня, отступала и снова накатывала, в живот как будто лезвие вонзали. Пыталась подстроиться, но выходило плохо.