Шрифт:
– Я тоже, — поморщился Старший. — Но тут вряд ли тот случай.
Он достал папку и передал ее мне.
– Изучи легенду, маршрут и общие детали. Завтра вылетаешь в Шарль-де-Голль прямым рейсом, а там по обстоятельствам. Связь как обычно.
– А Лизок-то в курсе? А то давно я с ней не общался.
Вот тут папА перекосило так, как будто хватанул вместо минералки уксуса.
– Зато мы с Козьмой с ней общались.
– Ну и как? — вкрадчиво, злорадным голоском спросил я, предвкушая удовольствие.
– Веселишься? — отец посмотрел на меня профессиональным жалким взглядом собакина. — У девочки есть зубки, и большие. Она нам с Козьмой дала по первое число. И кроме того, пообещала кары небесные, да и земные, если мы не вернем тебя обратно к ней.
– Моя девочка! — с удовлетворением и злорадством сказал я. — Правильно она вас протащила.
– Ну вот не надо, за китайцем ты рванул сам, а мы лишь пытались ей это объяснить, — сморщился опять Старший.
– Это да. В чем прелесть моего независимого отношения в перспективе поступить к тебе на службу. И ее тоже.
– Если вы, штатские, такие умные, то почему в столовую строем не ходите? — страдальческим тоном произнес отец, и с сожалением покрутил в руке пустую бутылку из-под минералки. — Ненавижу работать со штатскими.
– Вот поэтому. Ладно, я пошел. Или может угостишь родного сына хоть кофе с булочкой, я в самолете последний раз перекусил? И вообще, лучшее средство от похмелья — бутерброд с жирной свининой и сигара, — зловредно заметил я, наблюдая за игрой цвета лица Старшего, прикидывая, позеленеет он или нет. Нет, видимо уже отошел, цвет, что твой кракен, не поменял.
– Тебе что, здесь кафетерий, что ли? — но все-таки нажал кнопку поликома, вызывая секретаршу. — Сделай нам, пожалуйста, два кофе. Черных. И прихвати пару булочек. Ну что, доволен?
Последняя фраза относилась ко мне.
– Да, — довольно сказал я, и откинулся на кресле, сцепив руки на пузе. Обожаю перекусить, а кофе папина секретарша варит божественный, конечно, хуже моего, но все-таки.
Глава 10
Париж встретил меня моросящим дождем, еще в самолете после посадки иллюминаторы покрылись снаружи разводами и следами от капель, стекающих по стеклу. Эйр Франс, как всегда, не подвел, и наш «Эйрбас», пробив низкую облачность произвел безукоризненную посадку на мокрой полосе.
На паспортном контроле я как всегда изображал американского туриста из Аризоны, по извращенной воле папиных спецов, сделавших мне такой набор документов. Ну я и выдал им полный набор американизмов с диким южным акцентом, которые зачастую и жители других штатов-то не понимали, веселясь над чисто говорящей на бритиш сотрудницей таможни. Глумиться — так по полной. Так что Ник Николс если и запомнился, то только как тупой реднек на все двести процентов с ужасным английским.
На выходе с рейса в зале прилета меня уже ждали. Ну тут тоже была нотка сюрреализма — меня встречал словно проглотивший доску сухощавый кюре при полном католическом прикиде, с которым плакат с моим именем, намалеванный от руки фломастером, смотрелся довольно дико.
– Вы мистер Николс?
– Да, я.
– Пойдемте.
Мы выбрались из здания аэропорта, среди шума и гама многоязычной толпы и пошли на автостоянку. Ну тут кюре был на высоте, двигаясь как ледокол между арабами-таксистами. Даже когда на стоянке нас заинтересованно, с гастрономическим таким интересом, окинули оценивающим взглядом стоящие кучкой негры, святой отец даже и бровью не повел.
Путешествие по Парижу и окрестностям запомнилось мне только как езда по помойке — очень грязный город. Да, Париж уже не тот. Грязные улицы, мусор в мешках и без, исписанные граффити стены убогих запущенных домов, шатающиеся без дела негры и арабы… То ли кюре провез меня по таким этническим кварталам для обретения необходимого настроения, то ли черт его знает. Поэтому, когда мы выбрались за город, я перевел дух, с удовольствием вырвавшись из этого каменного мешка с тараканами и крысами.
На крыльце милого деревенского домика встречал меня сам Крафт, его лицо я хорошо изучил по многочисленным фотографиям, как сделанным в управлении, так и позже наружкой, которая его вела по Питеру.
– Как долетели? — дежурной фразой спросил меня он, прекрасно зная, что все прошло нормально.
– Вашими молитвами, — ответил я. — Так зачем я здесь?
– Сразу берете быка за рога?
– Ну вообще-то я прибыл сюда не для пустых разговоров, — сухо заметил я. Как-то после всех своих приключений я не питал привязанности к Святому Престолу и его приверженцам.
– Хорошо, пойдемте, — он пропустил меня в дом и сразу указал на лестницу.
Мы поднялись по скрипучим деревянным ступеням на второй этаж. Открыв одну из дверей комнат, Крафт жестом показал мне на ноут, стоящий на столе.
– Тут есть любопытная запись. Надеюсь, у вас крепкие нервы?
Я окинул его насмешливым взглядом, опускаясь в кресло.
– Ладно, я вас предупредил, — он навел мышку на иконку видеофайла.
Да, уж на что я разбираюсь в методах оперативного получения информации, это превосходило все мои скромные и нескромные ожидания. Экзорцисты явно не парились моральными вопросами, без малейшей рефлексии. Первые пять минут приведения клиента в требуемое для допроса состояние я промотал — там кроме воплей и дыма плоти от соприкосновения с каленым железом не было ничего интересного. А вот дальше я проматывал уже выборочно.