Я изъездил район вдоль и поперек на шикарном спортивном «Астон-Мартине», снятом напрокат, чем еще больше уязвил местных обитателей, уверенных в превосходстве немецкого автопрома. Реакция была, как у кошки на веник, немцы захлебывались желчью и захлопывали двери прямо перед моим носом — ну вот не было здесь войны и оккупационных войск, которые вели себя как победители. Попробовали бы в моем мире так повыделываться. Так что так и уехал оттуда не солоно хлебавши. Но однако поколесив по городу и якобы поискав жилье, надоедая всем своим видом и вопросами, я присмотрелся к симпатичной такой вилле, которую занимал герр Вильке, засняв ее скрытой камерой. Снова мания светобоязни? И у этого гражданина свободной страны все было занавешено плотными ночными шторами. Дальше борзеть я не стал, и отбыл восвояси, собираясь дожидаться кочующего цирка княгини Воронцовой, как я называл ее свиту.

А вот Козьма меня немного озадачил. После разговора с ним я слегка офонарел. Мне надо было забрать посылку с далекой родины. И посылка эта была непростая.

Я подъехал вечером к порту Гамбурга, заранее озаботившись необходимыми пропусками, на стареньком трудяге «Фольксваген-транспортер», снятом за сущие копейки. Ориентируясь по карте на смартфоне, выехал на пирс, к которому был пришвартован наш, русский сухогруз «Стрелец». Значит, и Муромцевы уже в деле, их судно-то.

У трапа они поставили часового, иначе как еще можно объяснить наличие переминающегося внизу матроса, одетого в явно не по размеру бушлат, под которым что-то выпирало.

– Джон Смит, — сказал я по-английски. — У меня письмо к вашему капитану.

Часовой осмотрел меня внимательно, и кивнув, освободил дорогу. Похоже, в лицо меня знали.

Я полез по крутому трапу, чертыхаясь и матерясь — ненавижу такие вот сварные громыхающие конструкции, да еще и пачкающие ржавчиной ладони перила.

Попав на борт, я отряхнулся, и подал ладонь подошедшему мариману кажется в форме капитана — не особо я разбираюсь в их полосках и ромбиках.

– Я принес вам письмо, — кодовая фраза об отсутствии наблюдения и работе не под контролем. Иначе было бы «посылка» или «весть».

– Пойдемте за мной, — кивнул капитан.

Мы спустились вниз, где находились каюты экипажа, прошли по корабельному коридору.

– Вот здесь, — он показал мне на глухую без иллюминатора железную дверь рукой.

Я постучал — три удара, пауза, одиночный стук, два удара, пауза, одиночный стук. Не надо мне, чтобы меня встретили огнем.

Мне открыли дверь, и в лоб тотчас же уперся глушитель пистолета. Я аккуратно отвел его пальцем, не люблю, когда оружием в голову тычут.

– Нервишки шалят, ребята? — сказал я по-русски.

Сопровождающих в каюте было двое, и сейчас оба целились в меня. Ну вроде их отпустило, только второй слегка опустил пистолет с длинной сарделькой глушителя на стволе.

– Извините, но мы должны были убедиться, что это… — начал первый.

– Я это, я, собственной персоной. — недовольно сморщившись, сказал я. — Фото мое видели. И привет вам от Жука. Где моя посылка?

Моя посылка сидела на койке в ступоре, глядя перед собой невидящими глазами. Во-во, тот же самый боевик, которого последний раз я видел в подвале у Козьмы, только уже в более приличном виде.

– Он у вас вконец обдолбанный, что ли? Как я его поведу?

– Встань, — коротко скомандовал один из сопровождающих.

Боевик встал, не выражая никаких чувств.

– Он находится в трансовом состоянии, суггестия, — пояснил мне сопровождающий. — То есть все, как обычно.

– Ну я бы не назвал его обычным, — усмехнулся я. — Зомби-лайт какой-то. Тут уже не «МК-ультра», тут черной магией попахивает.

– Что имеем, — пожал плечами сопровождающий, и достал запечатанный конверт. — Здесь кодовая фраза для его активации.

Я разорвал конверт и прочитал про себя четыре слова, хмыкнув. Кто-то явно был поклонником трясущего копьем, в смысле Шекспира, а фраза была на староанглийском. Тоже верно, если боевик не попадет в литературный кружок, а ему там явно делать нечего, то ничего не произойдет.

– Понял. Где расписаться?

К моему удивлению, мне сунули стандартный формуляр. Шутка не удалась.

– Ладно. Вывести поможете?

– Нет. Теперь вы сами. Да не беспокойтесь, прикажите ему идти за вами.

– Ну тогда до свидания, — я шутливо прижал два пальца к воображаемому козырьку. — Эй, зомбяк, за мной!

На мое удивление, зомбяк довольно бодро спустился по трапу, и сел в кузов фургона. Первая часть сделана. Осталось передать по назначению.

Выехав из порта, я проехал почти пол-Гамбурга, пока не выехал за окраину, и тут меня ожидал получатель.

– Привезли? — спросил опершийся задницей на капот невзрачного «Опеля» Крафт.

– Да, — я распахнул заднюю дверцу фургона. — Выходи.