Осадок гематомой заныл под ребрами, напомнил о себе и голод, все вернулось на круги своя. Я почувствовал себя немощным, почувствовал себя инвалидом. Правильно, инвалидом. «Я всегда им был. Я родился им.» Оставалось только подтвердить это. Осталось перевоплотиться.

Я побежал домой.

Взяв нож поострее и в кладовке нащупав пилу, я сжал в зубах крестовую отвертку. «Одно действие и привет, пенсия. Один рывок и привет, жизнь!». Мысленно начертив линию на бедре, я сжал в руке нож и выдохнул. «Давай, прекрати трусить. Давай же.» Я зажмурил глаза и впился что есть мочи зубами в отвертку. Нож вошел в ногу как в подтаявшее сливочное масло. Кровь кинулась вон, а в глаза побежали искры. Остановиться означало проиграть. За окном последовали новые толчки. Деревья поспешили избавиться от свежей весенней листвы, небо разразилось пополам, а рукоятка ножа ринулась вниз и еще раз вверх.

Залив обрубок перекисью водорода и замотав его футболкой, я закинул ногу в газовую печку и выставил температуру 180 градусов. Подкрепиться не мешало бы. Затем я сел за стол и стал наблюдать как солнечные зайчики резвятся в луже моей крови, но наблюдениям вскоре пришел конец. Зазвонил телефон, я ответил.

«Здравствуйте, мы одобрили вашу кандидатуру. Когда вы сможете выйти на стажировку?»

***

К вечеру толчки приостановились, дав покой солнечному не по погоде городу. Гоша вышел на перекур, он стоял у подъезда и смотрел на выкорченные неведомой силой деревья. «Сегодня надо выпить», – думал он. «Возьму себе пару литров ирландского», – продолжал Гоша. Из подсобки вышли две кассирши.

– Гоша, ты же поможешь мне с консервами? – спросила первая. Они слишком тяжелые для меня.

– Помогу.

– Конечно, тебе ж еще рожать, – ухмыльнулась другая.

Они затянулись и почти синхронно уткнулись листать социальные сети в своих телефонах. Гоша выбросил окурок и зашел внутрь.

Подсобка продуктового ломилась от неразобранного товара в паллетах. Гоша заглянул в пресс для картона: полный, нужно менять. Он вытянул две веревки, которые обхватывали спрессованный картон, закрыл дверцу пресса, перевел его на ручной режим и нажал кнопку «вниз». Машина с жадным треском подчинилась и вскоре остановилась, наевшись. Тогда Гоша схватил веревки вместе с нижним уже завязанным ранее узлом и связал картон с двух сторон. Затем он нажал кнопку «вверх» и пресс издал громкий хлопок. Гоша открыл дверцу и вытащил получившийся куб с помощью тележки с острыми клыками. Он вынес куб на улицу и посмотрел на часы.

«Еще четыре часа», – выдохнул он. «Еще четыре часа».

«Вот и все. Это конец. Конец всего света», – думал Гоша. На вырученные от продажи телефона рубли он купил водку, бутылку «Байкала» и овощные роллы.

Весна все больше скучала по непривычно редкому солнцу. Пройдя сквер, Гоша спустился к реке. Остановившись за редью кустов, он перелил водку в бутылку с газированной водой и поспешно отсчитал пять глотков. За грудиной потеплело, Гоша сел на успевшую оттаять черную землю и стал тупо всматриваться в течение воды. Река была мелкой, сквозь гладь то и дело сверкали осколки стекла, железа и костей, в каких-то местах торчали резиновые покрышки и грязные нерасторопные льдины.

Разглядывать особо было нечего, поэтому Гоша снова погрузился в кислые мысли. «Теперь я уже не смогу ей позвонить», – думал он. «Прощай». – Прощай, Анастасия! – громко сказал он вслух и раскрыл коробку с роллами. Вкус авокадо и сливочного сыра напомнил ему о еще недавнем, еще не безработном, времени. Времени, в котором он мог позволить заказать на дом доставку еды, рассеться в трусах на диване и кормить возлюбленную тем, чем она захочет.

Просидел Гоша недолго. Как только кончилась водка, он поднялся и, даже не попрощавшись с местом пребывания, тоскливо поковылял к родительскому дому. На обратном пути он взял себе полторашку пива.

Глупо было ложиться сразу, не отдышавшись. Гоша стал захлебываться и поспешил к туалету, но не успел добежать до унитаза и опорожнился на кафельный пол. «Беда», – подумал он и упал в лужу своего свободного дня.

Сразу заснув, он не услышал, как в квартиру вошли. Мама была не одна. Маленький коренастый мужчина с залысиной, в дешевой куртке и таким же взглядом, стал разуваться у всех на виду.

– Гоша, ты дома? – сказала мама, но не услышала ничего в ответ.

А когда она обнаружила сына в луже, сразу же позвала на помощь мужчину, с которым пришла. Тот, будто не надо было ему ничего объяснять, поднял парня с пола и аккуратно положил его в ванну, затем включил холодный душ и живенько парня сполоснул.

– Вот и познакомились, – ничего другого мама сказать не смогла.

Его звали Михаилом. Авторитетов он не признавал, поскольку был себе на уме. Работал он так же, на себя. Слесарем.

Еще будучи юным, еще учась в ветеринарном институте ремеслу слесаря, он получил от почившего отца два участка на юге области. На одном поселил свою мать, в старый ветхий домик, там же посадил две яблони. На другом решил строить свой дом. За год он отсроил первый этаж и гаражи с подвалом. Подготовил каркас для второго этажа и завел овчарку, немца по кличке «Владлен».

Годы шли, а второй этаж так и стоял недостроенным. В город он почти не ездил, предпочитая работать в селе. Однажды в интернете он познакомился с красивой одинокой женщиной сорока лет. Предложил ей жить на свежем воздухе и вести свое хозяйство. Она согласилась, то ли от выпавшей майским снегом удачи, то ли от безысходных обстоятельств тяжелого одиночества.

Вскоре она познакомила Михаила со своим сыном, Гошей, парнем восемнадцати лет. Хоть знакомство получилось не ахти какое, Михаила это не расстроило, наоборот, он увидел перспективу непаханного поля в этом молодом человеке, рано вступившего не на ту дорогу. Поэтому Михаил решил поступать по мужски. Убедительно и твердо в глазах будущей жены.