Шрифт:
Годы продолжали идти, и мама Гоши уже забывала присылать смс со словами: «Поздравь дядю Мишу с днем рождения». Михаил же пытался вырвать Гошу из его среды обитания, то и дело он звал парня подзаработать, старался научить его слесарному мастерству и не понимал, почему парню это не интересно.
В один из таких дней он увез Гошу в соседнее село чинить канализацию в школе после очередного землетрясения. Работа получалась медленной. Неучастие Гоши резко бросалось в глаза. Михаилу приходилось почти в одиночку сваривать прорванные трубы и лазать по подвалу по пояс в воде. Тем не менее, получилось и получилось, иного не скроешь. Михаил отвез Гошу в свой недостроенный дом, а сам вышел купить к ужину хлеба. Гоше эта идея не понравилась. Весна все еще набирала обороты, и потому в доме было неприветливо холодно. Он сидел в темноте и слушал, как хозяйский немец лает на прохожих.
«Если бы не мама, в жизни бы с ним никуда не поехал», – думал он. «Да ладно тебе, заплатит и тогда можно выпить по хорошему», – думал он вслед. Мама почти слезно заставляла принимать участие в таких подработках Гошу. «Мы же одна семья», – твердила она и не могла успокоиться. Но Гоша мало чего хотел от жизни. К двадцати годам он успел во многом разочароваться, но самое большое разочарование – разочарование в себе – ждало его совсем скоро.
От скуки он стал исследовать кухонные шкафы и чисто случайно нашел в одном таком бутылку водки. Он налил себе стакан, так чтобы разница в уровне водки в бутылке была незаметна, и выпил. Не полегчало. Тогда он выпил еще, и еще. Когда водка кончилась, он помыл стакан и налил в бутылку воды из-под крана. В животе что-то непрерывно ныло. Гоша лег на кухонную кушетку и стал смотреть в потрескавшийся потолок. Он уже не замечал лай пса и редкие женские крики, раздававшиеся вдали.
На ужин Михаил приготовил жареной картошки. Настроение его было лучше, чем никогда. С работы из города вернулась жена, Гошу они разбудили и сели за стол. Еще один тяжелый день подошел к концу, и Михаил по такому поводу решил выпить. Достав припасенную водку, он налил себе в рюмку и чуть не поперхнулся.
– Вода!
– Что случилось? – спросила неспокойная жена.
– Это вода! – он выпил еще. – Точно говорю. Гоша, ты?
– А что я? – попытался сыграть в дурачка Гоша.
– Ты что делаешь? – разозлился Михаил.
Он встал и схватил Гошу за шкирку. – Дыхни. Гоша выдохнул. Все осознав, Михаил дал Гоше затрещину.
– Прекратите! – закричала жена.
А где-то по соседству прогремел взрыв.
Глава 3
Мама Гоши часто плакала. Она не могла понять, отчего ее сын ни к чему не стремится. Он бросил институт, редко работал то грузчиком, то дворником, все свои силы он использовал в пьянстве и самобичеваниях. «Что я сделала не так?» – думала она. «В чем я виновата?»
Наступила очередная весна. Землю трясло все меньше, а Солнце решило играть забавы. Бывало, оно совсем не всходило, и пол страны жило в полярную ночь.
Гоша же уехал в Петербург. «Раз в жизни каждый из нас должен попробовать себя в Петербурге!» – сказал он на прощанье. Мама стала плакать чаще.
«Я съезжу к нему» – предложил Михаил. «Посмотрю, как он там живет».
Это предложение пришлось ей по душе. Она и сама бы съездила к сыну, но работа в городе не отпускала ее так далеко. А муж был относительно свободен. Гоша хоть и был оповещен о приезде, но не пришел встречать Михаила на вокзал. Поэтому ему пришлось искать адрес самостоятельно. Метро было затоплено, и Михаил добрался до Гоши на нескольких автобусах.
Гоша жил один. Кончив ночную смену, он запасся пивом, и встретил Михаила у подъезда своего личного Девяткино. «Почему не пришел на вокзал?» – спросил тот Гошу, но Гоша насупился и раскупорил одну из бутылок.
«Снова пьешь, пожалел бы мать свою» -сказал Михаил. Гошу затрясло»А что вас не устраивает? Вечно вас что-то не устраивает. Вот, живу. Живу хреново, но живу. Вы вообще зачем приехали?» – огрызался Гоша. Он закрыл глаза и был готов вот-вот взорваться.
Михаил решил не обострять общение и ушел гулять по городу, в котором ни разу не был. Из-за вышедшей из берегов Невы исторический центр был затоплен. Основная часть жителей уехала либо на окраины, либо в Москву. А вот русской Венеции не получилось – из-за кислотности воды дома стали тупо обваливаться. Михаил прошелся по широким современным проспектам, напоминавшем ему о любом другом городе, в котором ему приходилось бывать. Посидел на лавочках, покушал бутербродов в одной столовой. А к вечеру сел на обратный поезд.
«У него все хорошо» – сказал он жене.
Глава 4
В Петербурге Гоша продержался недолго. Следующей весной он вернулся и на любые вопросы о городе он отвечал: «Не получилось».
За пару недель он пропил всю свою последнюю зарплату и, устав от суеты и утренних собутыльников, попросился пожить в селе, в домик, в котором когда-то жила мать Михаила.
Михаил не был рад этой новости, но мама Гоши настояла на том, чтобы сын был рядом, поэтому Михаил согласился на условие: «Если не будет пить, пускай живет».Он уже потерял надежду научить слесарному делу своего пасынка, однако просто жить, вести хозяйство, содержать кроликов в сарае, он все еще мог. Каждый день Михаил встречал Гошу в плохом настроении и указывал ему на недостатки. Ему не нравилось, что парень не колет дрова, не кормит кроликов и даже унитаз не может почистить от желчных следов. Гоша, казалось, был постоянно опустошен, был не устроен своим положением и месту быта в своем положении.
Один раз Михаил пришел навестить Гошу с женой. Он настоял, чтобы Гоша сходил отслужить. «Двадцать шесть – еще можно успеть.» – сказал он жене. Маме Гоши этот вариант понравился. «Армия бы воспитала сына и дала ему уверенность в ближайшем будущем» – думала она. Гоша же просто расхохотался, услышав предложение об армии, он назвал родителей идиотами и уткнулся в книгу, сделав вид, что никого не замечает.
«Зря ты так. А вот мне служба во многом помогла», – начал Михаил. «Ты, должно быть, думаешь, что мы тут с мамой тебе жить не даем. Так вот – это еще куда ни шло. В мои годы бывало разное». И Михаил стал рассказывать о разном.