Что происходило дальше по дороге, было не разглядеть, мешал резкий поворот и скальная возвышенность, но судя по частым выстрелам гвардии Иводзимы, самое веселье происходило именно там. Хотя долго оно не продлится, рядом с каретой толстяка патрулировал Натал, да и наш транспорт следовал рядом. Как ни крути, но какие-то там разбойники не смогли бы оказать сопротивления и одному из команды, не то что четверым, разница в классе не просто била порядок, а втаптывала его в грязь.

— Моя! — радостно воскликнул плечистый дезертир, вышедший мне навстречу. Его спутники, разглядев кто им противостоит, отстали, немного опустив оружие и заухмылявшись, приготовились к зрелищу.

«А быстро распустились солдатики без офицерского надзора. Дисциплины нет, рожи грязные и форма не лучше. Да и что это за бойцы, которые вместо помощи своим товарищам, устроили импровизированное шоу? — уголок рта пренебрежительно дёрнулся. — Мусор. Но как-то они слишком расслабились, — прищуренные глаза окинули ухмыляющихся дезертиров, — надо бы их взбодрить».

— Конечно твоя! — последовал не менее радостный ответ — …смерть, — ускорившись, делаю несколько шагов навстречу и плавно, чтобы не проломить грудину, толкаю мужика назад и вверх, немного закручивая тело по оси. Когда ноги много на себя взявшего оборванца начали медленно отрываться от земли, вдогонку ему несколько раз блеснул клинок.

Дождь из крови, отрубленных конечностей, обрезков винтовки, кишок и прочих потрохов окатил не успевших убрать с лиц ухмылки дезертиров.

— Нет, ребятки! Хентая не будет! — забросив катану на плечо, я с весёлой улыбкой погрозил мужикам пальцем. — Зато у меня есть немного гуро! Хотите?

Ребятки не хотели. Пришлось проявить настойчивость.

Дружно выругавшись (вот что значит армейская выучка!) бывшие солдаты попытались меня подстрелить (двое владельцев винтовок), метнуть топор (невысокий бородатый крепыш) и применить сто первый приём каратэ (безусый паренёк лет шестнадцати). Пули прошли мимо: одна пролетела почти на метр левее (при том, что между нами было меньше десяти), а другая вообще ушла вверх, будто мой противник внезапно решил поохотиться на птичек. Лишь метатель топоров показал зачатки меткости, отправив снаряд мне прямо в свободную руку.

Вернув топорик владельцу, от чего тот немного пораскинул мозгами, я даже не став ускоряться перешёл к «снайперам». Один, следуя девизу «пуля — дура, штык — молодец», попытался ткнуть меня в живот и потерял голову от отваги. Импровизированный снаряд с выпученными глазами, оставляя за собой след из капелек крови, отправил беглеца в царство грёз, поцеловав в затылок. Потом им займусь. Последний из горе-солдат, бросил оружие и, задрав руки в небо начал орать, что сдаётся и что-то о милосердии. Зря.

«Как грабить, резать и насиловать, так мы бежим с ухмылками и весёлым гиканьем, а как оказались на месте жертвы, падаем на колени и начинаем умолять о милосердии? Ну-ну. Если готов убивать, будь готов умереть, а не ной как девчонка над зарубленной роднёй!» — Нет, нежелание умирать мне понятно. Но вот бесполезные попытки унижаться перед врагом, вместо того чтобы попытаться сделать ноги или хотя бы выкинуть какой-нибудь подлый трюк, вызывали брезгливость и желание раздавить слизняка. Сильные эманации страха будили внутри что-то тёмное, желающее одновременно насладится ужасом и разорвать жертву на клочки.

Нет, не того человека перековавшийся в разбойника солдат просил о снисхождении, совсем не того.

«Хм, мне же хотелось проверить действие нового трюка на основе КИ?»

— Посмотри мне в глаза, — вкрадчиво произношу, я, давя своим присутствием с помощью вывернутой наизнанку техники сокрытия намерения. Теперь втянуть в себя немного силы тейгу. Я сосредоточился, подготавливая воздействие. — Замри! — поймав взгляд расширившихся зрачков, вместе со словесным приказом отправил подобие подчиняющего импульса, который недавно научился использовать на марионетках. Вроде сработало. — А теперь… УМРИ! — в слово/приказ было вложено максимум умноженного резонансом с тейгу чувства властности, переплетающегося с ненавистью, жаждой разрушения, боли и смерти.

Бандит дико завопил, вцепился в глазницы, так что брызнула глазная жидкость с кровью и, согнувшись в коленопреклонённой позе, умер.

— Интересно, — задумчиво протянул, почесав подбородок.

Второй приказ нарушил первый, который явно оказался слабоват. Значит, как и ожидалось, не подкреплённое КИ воздействие кратно слабее. Что радовало — подопытный успешно испустил дух, показав относительную успешность идеи. Можно сказать, что эффект, хе-хе, налицо. Жаль, что навык основанный на подавляющем превосходстве в качестве и количестве пропускаемой через тело духовной силы не заставит почесаться и слабенького Воина или даже среднего Адепта. В лучшем случае ненадолго ошеломит. Да и концентрация нужна почти предельная, в настоящем бою пока такой горе-менталист будет сосредотачиваться, его десять раз пустят на фарш.

«Неэффективный навык. Но эффектный, пригодиться для запугивания», — заключил я и в несколько лучшем настроении направился к сражающимся наёмникам, где к и так начинающим побеждать дезертирам подтягивалась подмога.

На этот раз не став играться, без лишних слов и движений стал уменьшать количество, не успевших понять, что происходит разбойников. Уровень навыков бывших солдат откровенно удручал. Складывалось впечатление, что вместо боевой подготовки, они всю службу занимались покраской травы, перекатыванием квадратного и переноской круглого. Да и сами солдатики, в сравнении с высокими и плечистыми наёмниками, выглядели словно агрессивные подростки. Явные жертвы детского недоедания.