Правда, иногда проглядывающее в брюнетке презрение к обществу и высказываемые ей идеи, немного коробили. Ставить добившегося каких-то высот простолюдина выше не блистающего достижениями, но родовитого дворянина, на взгляд Эрис слишком… слишком. Разве говоря так, Куроме не отзывалась плохо, в том числе и о своих родственниках?

Пусть со времён Первого Императора повелось смотреть в первую очередь на личные заслуги, а уже потом на предков, обращаясь, друг к другу по имени и роду деятельности. Но разве предки нынешней аристократии не заслужили привилегии для своих потомков? Наставники Эрис утверждали, что заслужили. Сама девушка, не могла сказать, что безоговорочно поддерживает это мнение, но и подобно подруге, называть половину аристократов декадентами и прожигателями жизни, казалось неправильным.

Впрочем, лично Эрис это отношение ничуть не касалось. Несмотря на покровительственное отношение, её никто не пытался принизить, наоборот, Куроме с уважением относилась к музыкальным талантам артистки. Эрис было очень приятно это признание.

А заботливый, добрый, и немного стеснительный Натал, покорил сердце девушки, сразу как она с ним познакомилась. Такой милашка!

Расспросив брюнетку о её друге, Эрис узнала, что у Натала когда-то была несчастная любовь, и он с тех пор остерегается вступать в отношения. Конечно, достаточно скрытная воительница не захотела говорить об этом прямым текстом, но хитрая блондинка смогла между делом выведать интересующую информацию. Именно поэтому светловолосая певица и решилась столь безрассудно показать свои чувства к парню, проявив настойчивость. И не прогадала. Хотя вначале она сильно боялась и сомневалась в своём решении. Вдруг он бы счёл, что она слишком ветреная? Или, упаси боги, что она, как те развратные дворянки, ведёт себя так с каждым?

Погружённая в свои мысли девушка на автомате отвечала на вопросы Али и Робби, о своём обучении стрельбе и уроках музыки, которые она давала Куроме. Выслушав привычные предостережения дяди, призывающего быть осторожной с людьми, которых опасался сам «главарь этих полубандитов» Рутгерт, Эрис еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

Как он не понимал? Опасаться и быть осторожными нужно только преступникам и плохим людям!

Разве могла улыбчивая сластёна с милым питомцем и её приветливые друзья быть злыми людьми?

Постепенно мысли светловолосой девушки снова скатились в романтические грёзы. Она, погруженная в фантазии, не замечала, как их транспорт начало заметно потряхивать на неровной дороге. Даже хлопки выстрелов проскользнули мимо сознания.

— Бестолковая! Убери голову от окна! — сверкнув глазами, воскликнула акробатка Падма и, протиснувшись мимо девушки, захлопнула укреплённую дверцу, отсекая вид на дорогу.

— Что происходит? — девушка недоумевающе захлопала глазами, глядя на заскочившего в повозку и захлопнувшего за собой дверь мокрого Робби. Темноволосый мужчина сбросил плащ и выдал длинную фразу, в которой была понятна лишь половина слов.

— … конём их в жопу через коромысло, вот что!

— Роберт! — раздался строгий голос дяди, — что я тебе говорил насчёт ругательств?!

— Босс, чего теперь? Мы и так уже в … а-а, дери его дракон! — брюнет махнул рукой и присосался к фляжке. По салону разошёлся сивушный запах. Сделав несколько глотков, он резко выдохнул, и громко втянув носом воздух, уже спокойнее сказал:

— Напали на нас, красавица, так их! Толстый олух вместе с этим усатым гон…головорезом Рутгертом, завели нас дракону в ж…пасть, так их разэдак, да всех разом!

— Я… я м-могу сражаться, — подрагивающим голосом сказала Эрис. — У меня есть оружие!

— Успокойся, внучка, — обнял свою родственницу Хантер, зыркнув в угол, откуда донеслось тихое «дура» от Падмы. — Всё будет хорошо, нас отсюда не достать, охрана и твои друзья со всем разберутся.

— Д-да, конечно, дядя, — девушка практически не слышала мужчину, а разгорающаяся перепалка между труппой и вовсе складывалась в непонятный гул.

«Не бояться! Не бояться! Я наполовину Фаулер, мы никогда не боялись преступников или монстров! Мы на них охотились! Нельзя бояться!!!» — мысленно повторяла девушка, пытаясь представить себя одной из книжных героинь-авантюристок. Получалось плохо. Выстрелы, звон и страшные крики заставляли сердце заходиться в груди, а руки и ноги предательски слабеть.

Вот где-то впереди раздался жуткий, леденящий душу крик и через несколько секунд звуки боя вблизи затихли. Все обитатели дилижанса стали напряжённо вслушиваться в происходящее дальше по серпантину горной дороги. Каждый из них молил судьбу и богов, чтобы услышать голоса караванной охраны, но судьба и небожители оказались глухи.

— Во орёт! Как елдак отстрелили, — загоготал чей-то голос, тут же поддержанный другими. — Не робяты, пусть дурачьё Седого с охраной режется, а мы пока здесь пошукаем. Верно говорю? — Тут же раздались одобрительные и несколько подхалимские возгласы: «Верно!» «Лютый голова!» «Атаман дело говорит!»

За дверь дилижанса подёргали, выбили стекло в запертых изнутри окнах и, отпустив несколько перемешанных с угрозами ругательств, удалились искать добычу полегче. Почти сразу раздался мужской возглас: «Пощады!» сменившийся булькающим хрипом, а за ним женский вскрик, который, не успев набрать мощность тут же испуганно стих.

— Правильно, девка! Буш послушной мож и отпустим. А ежели нет… — послышались женские рыдания, прервавшиеся вскриком после звука удара. — Не ной, не люблю, — плач стал приглушённым.