На какой-то строительной площадке удалось найти тачку, и вот он сам, сам Адиль бей, без кровинки в лице, везет эту тачку по набережной! Нельзя опоздать в таможню. Нельзя, ни в коем случае нельзя остаться еще хотя бы на один день в этом городе.

Толкая тачку перед собой, он прошел мимо бронзового Ленина, потом мимо Дома профсоюзов, где никого не было видно. Попытался вызвать в памяти образ Сони в окне, где когда-то увидел ее; но это опять не удалось. Слишком многое оставалось еще сделать, слишком многое передумать. Его посылали от одного таможенника к другому… Ему хотелось остаться в порту, поблизости от судна, а не идти обратно по всем этим улицам, окаймленным темными домами, где толклись какие-то тени, и учреждениями, где сидели чиновники со зловещими улыбками. Но времени до отплытия оставалось еще много, и Адиль бей вспомнил, что Джон ждет его в баре.

Возле светящегося джазового барабана у него приняли шляпу и плащ. За столом ждали трое — с одной стороны сидел Джон, с другой — бельгийский капитан, а посредине, спиной к нему, женщина, Неджла!

— Виски? — спросил Джон.

И тотчас же добавил, чтобы избежать надоедливых расспросов:

— Знаете, я ничего нового не узнал!

Часы, висевшие над музыкантами, показывали десять. Неджла была истерически весела.

— Похоже, вы уезжаете, Адиль бей? — спросила она, повернувшись к нему.

— Еще не знаю!

— Как бы не так! Ваш багаж уже на борту. Она подмигнула капитану, потом Джону, и тот встал и направился к туалету, сделав турку знак, чтобы шел за ним.

— Вы думаете, ничего предпринять нельзя? — спросил Адиль бей, когда они остались вдвоем.

— Ничего.

— А позже? Завтра, послезавтра?

— Ничего.

— Откуда вы знаете?

— Фургон пришел днем.

— Какой фургон?

Он не понимал, но догадывался о страшном смысле этого слова.

— А такой, с железным кузовом, с дырочками для проветривания.

Адиль бей видел этот фургон два-три раза. Как только его увидишь, уже знаешь, что где-то тут в него погрузят труп.

— Когда фургон подъезжает к казарме, а потом во двор… Спокойно, старина!

Джон ласково похлопал его по спине. Адиль бей стоял не шевелясь, не плача, только холодок пробежал у него между лопаток.

— Вы уверены, что это за ней? Голос его звучал спокойно, взгляд был тверже, чем днем.

— Идем. Они, наверно, удивляются, куда мы пропали. Джон сел на место и продолжал наблюдать за Адиль беем, который вклинился в оживленный разговор капитана и Неджлы.

— Когда вы выходите в море?

— Около часу. На борту надо быть до двенадцати. Значит, ждать еще больше часа, и Джон видел, как Адиль бей искоса поглядывает на присутствующих, следит даже за занавесом, отделяющим этот уголок от остального зала.

— Пейте! Вам это пойдет на пользу!

— Вы полагаете?

Неджла тоже с беспокойством смотрела на Адиль бея, а потом, дотронувшись до ноги капитана, прошептала:

— Вы ему сказали?

— Нет еще.

Как долго тянется время. Но ведь если расстреляли Соню, у которой брат работает в ГПУ, то есть все основания думать, что…

— Кстати… — проговорил капитан тихо, наклонясь к нему.

Он здорово выпил. Щеки у него разрумянились. Адиль бей заметил, что он держит Неджлу за руку.

— …раз известная вам особа не может отправиться с нами, а все уже подготовлено…

Он осмотрелся по сторонам, не слышат ли соседи. Джон отбивал рукой ритм джаза.

— …я решил взять вместо нее вот эту барышню… Пожалуй, нам пора идти на судно… Она к нам присоединится через полчасика… Официант!

Он собирался заплатить, но Джон перехватил его руку и сказал официанту по-русски:

— За мой счет!

Дождь перестал. Женщины поджидали на пороге, как каждый вечер, они даже не улыбнулись ни одному из троих. Джон опирался о плечо Адиль бея. Они месили вязкую грязь разгрузочного причала, где пахло нефтью.

Пограничники еще не поднимались на борт. Адиль бей услышал, как кто-то сказал об этом. Его куда-то вели.

Потом он оказался в капитанской каюте, наедине с Джоном.

— Здесь-то вы чувствуете себя спокойнее, а? Он послушно кивнул, выпил пиво, которое ему налили.

Потом удивился, что нет капитана, но тотчас же подумал о чем-то другом.

Чуть позже на трапе раздались шаги. Открылась дверь. Вошли Неджла, вся мокрая, платье облепило ее тело, и капитан, закрыв за ней дверь, галантно спросил:

— Хотите переодеться в ванной комнате? Все это было похоже на немой фильм. Адиль бей полностью выключился из всего и только иногда, чувствуя встревоженный взгляд Джона, пытался улыбнуться ему, как бы успокаивая. Это был конец без конца. Или, вернее, похоже было на плохой конец, но пока что ничего определенного не случилось, раз полицейских еще не было на борту.