— Еще сплю.

— Это правда, что вы так меня ревновали?

— До того ревновал, что ненавидел все, что вас окружает, даже вашего брата, его спокойствие, его манеру стоять по вечерам у окна, опершись о подоконник.

— Он много работает, — сказала она.

— И верит в то, что делает?

— Хочет верить. Об этом никто никогда друг с другом не говорит, даже брат с сестрой, даже муж с женой, в этом самому себе никто не признается.

И вдруг, сменив ход мыслей, спросила:

— А что, в Стамбуле много трамваев?

— По главным улицам трамвай ходит по меньшей мере каждые две минуты.

Она недоверчиво улыбнулась.

— У вас там есть друзья?

— Были, но я не хочу больше с ними встречаться.

— Почему?

— Потому что вы будете ревновать к ним, как я ревновал вас к клубу и даже к портрету Сталина на стене.

Адиль бей был во всем этом уверен.

Когда она опять задремала, раздался стук в дверь, и оба одновременно подняли голову. Не надо отзываться. Главное, лежать совсем тихо. Неизвестный еще раз постучал, попытался открыть дверь, но этого ему не удалось.

А что если он взломает замок? Адиль бей прижал Соню к себе, а когда шаги удалились, посмотрел на нее и шумно перевел дыхание.

Соня дрожала от испуга. Адиль бей обнял ее. Ему показалось, что он впервые держит ее в объятиях, а все, что было раньше, не в счет. Он уже забыл обо всем.

Наконец они уснули.

Потом наступил серый рассвет, едва заметный из-за серой бумаги, прикрепленной к окнам. Дом ожил. В коридоре умывались жильцы. Адиль бей проснулся и увидел, что Соня смотрит на него, широко раскрыв глаза. По ее лицу, по всей ее позе видно было, как она устала.

— Как было бы хорошо! — вздохнула она.

— Что?

— Жить где-то в другом месте, в Стамбуле, все равно где, жить, как на той фотографии!

Он не стал тогда раздумывать над ее словами. Или, вернее, ему смутно почудилась в ее голосе зависть, и он твердо сказал:

— Так оно и будет.

— Да, будет. А как вы это устроите?

— Еще не знаю, но придумаю что-нибудь.

— Дайте я оденусь.

Прежде она одевалась у него на глазах, но теперь попросила его подождать в кабинете. Он походил там в пижаме. Увидел разбитую чернильницу, разбросанные по полу дела, улыбнулся, глядя на г-жу Колину, которая за прозрачной оконной занавеской расчесывала длинные волосы.

Адиль бей слышал, как Соня ходит взад-вперед, угадывал все, что она делает, и был, как никогда, растроган, когда она появилась в дверях в своем черном платьице и даже в шляпке.

— Жаль уходить, — сказала она, нахмурясь.

— Зачем же вы уходите?

— Так надо.

— А если мы начнем с того, что поженимся здесь, в России? — Эта мысль только что осенила его.

— Это ничего не даст. Я останусь все равно русской, и мне ни за что не дадут паспорта.

— А что вы сейчас собираетесь делать?

— Прежде всего выйду отсюда так, чтобы меня не заметили. Потом вернусь домой. Позавтракаю. Приду сюда к девяти.

Он совсем забыл о консульстве. Опять взглянул на разбросанные бумаги и подумал, что все это не имеет никакого значения.

— Я займусь нашим отъездом.

Она уходила как всегда, но его вдруг охватил беспричинный страх, и он пробормотал, как всегда, когда был взволнован:

— Соня!…

— Ну что? Я приду к девяти часам.

— Да… Я знаю.

Он все еще держал ее руку. Не мог решиться отпустить ее.

— Что если вам остаться?

— Это невозможно.

Она показала на дом напротив. На пороге повернулась к нему, на мгновение улыбнулась:

— До девяти!

Адиль бей медленно побрился, потом, одевшись, вошел в кабинет и застал там уборщицу, которая держала в руке Сонину сумочку.

— Это секретарша забыла, — сказала она без тени смущения.

— Спасибо. Она скоро придет.

Вдруг он понял, куда нужно немедленно идти. До начала приема оставалось еще время.

На улице было холодно. Дождь сменился туманом, и с набережной едва проглядывала бухта. Какой-то пароход подавал гудки у входа в порт. Люди шли торопливой походкой.

Адиль бей вошел в здание из красного кирпича, где помещалось отделение газеты “Стандарт» — Русские работали там в американской обстановке.

— Мистер Джон здесь?

Ему показали на потолок, и он поднялся на второй этаж. Постучавшись в одну из дверей, Адиль бей вошел. Джон еще лежал. Из-за опущенных занавесок в комнате царила полутьма. Несмотря на это, он узнал посетителя, протер глаза и поскреб в затылке, отчего волосы встали дыбом.

— Я пришел попросить вас об одной услуге. Это очень важно, очень серьезно, — проговорил разом Адиль бей, не переводя дыхания. — Я непременно должен вывезти из России одну девушку. Паспорта у нее, разумеется, нет.