– Точнее, на тростниковом. Да я с ним и не встречалась. Мы с мамой стояли как туристы в отведённом месте, а он в нашу сторону даже не посмотрел - так был занят.
–  Ольга загадочно улыбнулась своим воспоминаниям.

– Чем занят?
–  вживаясь в рассказ, спросил Лев.

– Точнее, кем, - и Ольга залилась своими бубенчиками.
–  На праздник тростника грузовиками везут со всей страны невест. 21-летние девственные полуобнажёнки, их около 50-ти тысяч, перед ним танцуют, поют, трясут всем, чем можно. А он среди них выглядывает себе новую жену. Смехота!

– Ну и нашёл? В 21 год прям девственницу?
–  сомневаясь в правдоподобности услышанного, поинтересовалась Ксюша.

– Он сам закон издал, чтобы до 21-го года девушки сексом не занимались. Так он борется со СПИДом и ВИЧ, в которых страна погрязла. Хоть это и не моего ума дело, но деда я осуждаю. А целомудренность там легко восстанавливается в церкви.

– Как это?
–  удивилась Ксюша.

– Пришла. Покаялась. Стала целомудренной. Проще пареной репы. Но больше всего раздражает, что дед Мсвати вроде бы получил европейское образование, а ведёт себя, как дикарь. Дворец свой утопил в роскоши, жёны с детьми купаются в богатстве, хвастаются в Инстаграмм, кто круче одевается, а он не может даже больницы людям построить.

– И как с этим не бороться?
–  вставила свою тему Ксюша.

– А с дедом-то, дедом ты говорила?
–  не обращая внимание на политическую сторону вопроса, спросил Лев.

– Не-а, - ответила Ольга.

– Как он с ней будет говорить, подумай своей башкой, он же по-русски не понимэ?
–  резонно заметила Ксюша.

– С этим, кстати, никаких проблем. Я знаю английский, немецкий, японский и дедов родной, язык народа свази - свати.

– Ничего себе!
–  восхитился Ольгиными познаниями Лев.
–  Как это у тебя в голове всё устроено, даже трудно представить. И всё-таки интересно, как на тебя отреагировал дед-король?

– Своеобразно: подарил корову.
–  И Ольгины бубенцы разлетелись по купе.

– Корову?
–  переспросил Лев.

– Это у них самое дорогое. Я, конечно, любезно отказалась. Чему он был очень рад. Только представьте, как я с коровой в самолёт сажусь.

– И он даже о себе ничего на память не подарил?
–  поинтересовалась Ксюша.

– Почему же? Бриллиантовое ожерелье, какие-то золотые цацки. А, вот ещё.
–  И Ольга отстегнула от блузки туристический значок с гербом Эсватини.
–  Вот, видите: в центре щит, который держится львом-королём и слоном, символ королевы-матери. Над щитом располагается головной убор, который король носит во время праздника тростника. Внизу национальный девиз: «Мы - крепость».

Лев обратился к Ольге:

– Ты ведь только об одном деде рассказала, а у тебя их четыре.

– Ой, нет, ребята, я уже устала болтать. С удовольствием кого-нибудь из вас послушаю. Про других - в следующий раз. Ладно?

– Жаль, - тяжело вздохнул Лев.
–  Про меня рассказывать нечего. Я живу на окраине Москвы с бабушкой. Она оперная певица. Поэтому мой дом - сцена Московского театра оперетты.

– Вот это поворот?!
–  восхитилась Ольга.
–  А ты меня как-нибудь при случае сводишь на «Анну Каренину»?

– Мадемуазель, легко!

– Фу, какая пошлость!
–  Ксюша отвернулась от раскокетничавшегося Льва.

– А кто твои родители?
–  поинтересовался Володя.

– Они тоже из оперных, но я их не помню: погибли, я был маленький.

– Прости, я же не знал, - Володя почувствовал себя неудобно.

– Да всё норм. У меня бабуля мировая.

– А ты помимо стихов, ещё и поёшь? Оперу?
–  спросила не без любопытства Ольга.

– Это парадокс, но на мне природа решила выспаться. У меня вообще нет слуха. Нисколечко! Бабулю это так в своё время расстроило, она так переживала, что я бездарен, но когда я начал её успокаивать стихами, потом посвятил ей свою поэму «Закулисье», она поняла, что я - венец рода!
–  И Лев продекламировал своё стихотворение, точнее, отрывок из него:

В твоих глазах тонул, словно чумной,

И так привык, что жил уже не насухо.

Я был Му-му, а ты Герасим мой

С огромным камнем и шнурком за пазухой.

Спектакль закончился, на сцене свет погас,

И занавес предстал худыми шторами.

Я был Пьеро, а ты мой Карабас -

Владелец кассы с трудовыми сборами.

Венок поставлю из увядших грёз.

Погиб роман, не дотянув до повести.

Я был Карениной, а ты мой Паровоз

С большим гудком, без тормозов и совести.

– Боже, сколько в тебе пафоса!
–  заметила Ксюша.

– А мне нравится, ты какой-то необычный, как не из этого времени, - нежно проговорила Ольга.

– Мур-мур, - ответил на Ольгину похвалу Лев.

– Меня сейчас вырвет. Я пройдусь по вагону.
–  И Ксюша вылезла из-за стола.

Мы проводили взглядом Ксюшу. Немного помолчали.

– У меня есть семечки - от дорожной скуки. Будем?
–  предложил я.