— Что-нибудь слышно о ней? — он намерено не произнес имя беглянки, чтобы не ранить лишний раз сердце друга.

— Она уже в Друбе. В замке Гарда, — Роун остановился у окна, отрешенно уставившись вдаль. — Сегодня утром прибыла. Мне доложили, что они где-то пересеклись с Гардом, поскольку на территории Ваи были уже вместе...

Морай задумчиво покрутил между пальцев уже пустую рюмку и произнес:

— Через две недели Праздник единения кланов, не забыл? И в этом году его принимает мой кантон.

— Сочувствую... — протянул Фаррет. — Твоя казна точно прохудится за эти три дня...

— Уже, — усмехнулся Лукас. — Во всяком случае, в ней наметилась явная брешь... Но я не об этом. Ты же будешь на празднике? Не решишь его бойкотировать как два года назад?

— Тогда у меня на то были веские причины, — Роун болезненно поморщился. — Но в этом году буду... Так уж и быть, поддержу тебя, — он наконец улыбнулся.

— Тогда не забудь обзавестись спутницей, — Морай, будто извиняясь, пожал плечами. — Правило есть правило...

— Ну хоть что-то я должен нарушить? — Фаррет вернулся к столику и разлил новую порцию ликера по рюмкам. — Ты ведь меня не депортируешь за это из Йорта?

— И все же постарайся найти, с кем прийти, — ответил на это Лукас. — Почти уверен, Гард туда заявится с Теоллой... Ты ведь не хочешь дать им повод для глумления?..

Фаррет, представив это, стиснул зубы в бессилии, потом же отозвался:

— Хорошо... Я подумаю над этим.

Лукас Морай засиделся у Роуна допоздна. На приглашение остаться на ночь, он отказался, сославшись на то, что ближайший портал до Йорта в получасе езды, а там и до замка недалеко. Фаррет не стал настаивать, тем более, на месте друга, скорее всего, поступил бы так же. Распрощавшись с Лукасом, он вернулся в свою комнату и первым делом подошел к карте. Красной точки на ней больше не было. Он подождал еще несколько минут, в надежде, что она проявится снова, как это было прошедшей ночью. Но ничего не изменилось. Встревоженный Фаррет вновь позвал генерала, но Вилтер на этот раз был спокоен:

— С девушкой все в порядке, четверть часа назад мои наблюдатели в Ваи передали, что видели ее силуэт в окне замка. А метка... Похоже, Гарду удалось ее обнаружить, и он попросту от нее избавился. Но... Может, это и к лучшем, Роун? Если не собираешься что-либо предпринимать по ее возвращению или же мстить, тогда просто забудь... Мы еще понаблюдаем за замком Гарда день-два, но дольше, думаю, не имеет смысла... Просто оставайся на чеку и все.

К лучшему? Фаррет снова посмотрел на уже пустую карту и с чувством обреченности кивнул. Наверное, генерал прав. Все к лучшему...

Ночь я уже ждала с нетерпением, надеясь увидеть продолжение дневного сна. Но мои ожидания оправдались лишь отчасти: сон пришел, однако действие явно переместилось во времени вперед. Но насколько именно — день, два? — было непонятно.

... Я вновь была в комнате, где меня держали под замком. На мне другой наряд, и он нервирует своим непривычным фасоном и яркими красками, все же на севере мода более сдержанная и скромная, чем на юге. Утром приходили служанки, заставили меня принять ванну с какими-то ароматными маслами, затем переодели почти насильно и заплели волосы. И это настораживает, очень, ведь не просто же так меня решили «приукрасить»? Без приказа Фаррета здесь точно не обошлось. Ну зачем, зачем я призналась, что искала его? Теперь он думает, что я готова на все... Поэтому и одел меня как... женщину для собственных утех. У южан ужасные нравы: пока мужчина холост, он иметь по нескольку любовниц и жить с ними в одном доме. Это потом, когда жена выбрана, их отпускают восвояси с дорогими подарками и начинают вести иной, более благочестивый, образ жизни, на людях, естественно. А о том, что на самом деле происходит в этих семьях, расскажут разве что сплетни. И Фаррет не исключение. Я уже осведомлена, что в его замке живут три или четыре наложницы, и меня это коробит. Нет, просто бесит! И уж точно я не желаю становиться одной из них!

За дверью слышатся шаги, уверенные и властные. Сердце сразу подсказывает: это он — и начинает биться в грудной клетке взволнованно и испуганно. Фаррет распахивает дверь, а я пячусь, но натыкаюсь на стол и замираю в ожидании.

— Тебе очень идет этот наряд, — произносит он, медленно окидывая меня взглядом.

Я молчу и настороженно смотрю на него.

— Я думал, тебе понравятся эти перемены, — замечает он уже более прохладным тоном, точно его обижает моя реакция, и делает шаг ко мне.

Я же в порыве хватаю со стола ножик, который мне ранее принесли вместе с фруктами, и приближаю его к своему горлу.

— Не подходите ко мне, — предупреждаю я.

— В чем дело, Теолла? — его глаза расширяются от непонимания и страха. — Положи нож, поранишься...

— Я не стану вашей любовницей... Лучше убью себя! — произношу сгоряча.

— Ты сумасшедшая, — Фаррет уже усмехается.

— Ну и пусть. Все равно не позволю больше притронуться к себе даже пальцем! Не позволю осквернить память моих приемных родителей порочной связью с их убийцей! И даже если когда-то я и прониклась чувствами к вам, то узнав ваше истинное лицо, я уже бесчисленное количество раз раскаялась в этом...

Глаза Фаррета темнеют, усмешка сползает с лица, и я не успеваю заметить, как он оказывается около меня. Перехватывает руку с ножом и притягивает меня к себе. Первое мгновение мне кажется, что он снова хочет поцеловать, но его взгляд, полный ярости и боли, говорит, что им сейчас владеют иные чувства.

— А где была ты, когда я убивал твоих приемных родителей? — его лицо оказывается совсем близко с моим. — Или ты знаешь об этом со слов Гарда?

— Меня действительно там не было, — шепчу, робея от страха, — это случилось за месяц до того, как я вернулась из монастыря. И Эйдон сам приехал сообщить мне эту новость, а потом забрал меня...