Высокий, подкачаный, ухоженный, мой муж, и я, наплевав на его поступок им любуюсь, испытываю нечто сродни гордости, будто есть моя заслуга в том, что он такой красивый.

— Нравится мой богатырь? — он усмехается, я моргаю, он заматывает в белое полотенце нарастающую эрекцию.

— Что сказать хотел? — залпом допиваю текилу и протягиваю ему стакан. — Добавишь?

— Напьешься, — он берет бутылку, садится передо мной на корточки. Стеклянное горлышко касается губ. Хочу взять, но он бьёт меня по пальцам. — Из моих рук. Давай.

Медленно, мелкими глотками, он накачивает мою кровь алкоголем, и перед глазами оживает кабинет ресторана, и другой мужчина, и я, поперхнувшись, отвожу его руку.

— Почему под носом кровь? Салфетки, — он оглядывается в поисках, сую ему сумку. Он вытирает мне лицо и говорит. — Да вот. Подумал, что ты странно себя ведёшь. И засомневался. Я же тебя простил. А ты отпираешься до сих пор. И, может, ты не врешь? А меня зачем-то нае*али.

— Неужели Артур, — хмыкаю, и одновременно испытываю облегчение, наконец-то. Ногтями впиваюсь в его голые плечи вместо того, чтобы обнять. Чувства захлёстывает волной обиды на него, за субботу и все эти дни, когда у меня ехала крыша на подозрениях, а от Артура совсем не было поддержки, но если он снова со мной и на моей стороне, то все неважно, все забудется. — Кто сказал?

— Сначала сам разберусь, — он снимает с шеи мои руки и щурится. — Ты ответь тогда. Если ты мне не изменяешь. Почему я каждый раз с бубном должен плясать, чтобы тебя в кровать уложить?

— Я триста раз говорила, — морщусь, с раздражением откидываюсь на диване, — таблетки. Ты сам заставил ходить к тому врачу.

— Так надо нормально питаться, — он тоже раздражается, и по его виду ясно, что меня щас ждёт лекция на тему здоровья, но его речь обрывает нарастающий визг.

Хлопает стеклянная дверь бассейна, и оттуда вылетают три голые хихикающие девицы. Вслед им звучит мужской гогот, девушки цепочкой, друг за другом, скрываются в душевых.

Проморгавшись, вскакиваю. Не могу погасить возмущение:

— С друзьями ты здесь?

— Юль, — Артур едва не падает, держится за подлокотник и поднимается. — Девушек не я вызвал.

— Да. Ты меня вызвал. В сауну. К проституткам, — хватаю сумку, трясусь. Он ещё смеет мне говорить про измены. А сам тут с ними. Каждую неделю.

— Уймись, — он выдирает сумку. — Ни с кем я тут не спал. Ни разу, — он меня убеждает, но теперь уже я не верю, качаю головой и не слушаю, кажется, зря мы так мучаемся, ничего больше не наладить.

Глава 22

— Юля, будь добра, сядь чуть иначе, — сладким голосом просит Олли. Попыхивает сигаркой. Кивает на мои локти, что я невоспитанно поставила на стол и уселась, подперев голову. — И волосы бы убрала, там рядом салат.

Марина пьет вино напротив, понимающе улыбается, пока я двигаю стул. Настя отбрасывает за спину усыпанные блестками кудри и косится на Морозову старшую.

За салфеткой прячу поджатые губы. Три сына, три жены, но Олли чем-то не угодила лишь я.

— Ты щас в мамином лице дырку прожжешь, — шепчет мне в ухо Артур. Под столом стискивает мою коленку. — Ты же знаешь…

— Артур, не забывай, где находишься, — влезает Олли. — С женой дома помилуетесь.

Его младший брат гаденько ухмыляется. Настя тычет его локтем в бок. Он в примиряющем жесте прикладывает ладонь к губам, мол ладно, всё дорогая, смотрим нашу свадьбу. Напоследок нагло подмигивает.

Закрываюсь рукой и корчу ему рожу.

Он стреляет в меня из пальца.

— Андрей, — шипит Настя.

Он отворачивается к телевизору.

Ничего удивительного. После того, как Артур орал на каждом углу, что разводится "с этой шлюхой". Мне к намёкам и взглядам стоит привыкнуть.

Может быть, заслуженно, ведь я ему все таки изменила, пусть меня и не спрашивали. И это Артур ещё уверен, что я от обиды на него выдумала секс в кабинете.

Почему они не признаются? А когда признаются, что он мне скажет? Снова обзовет шлюхой?

Изучаю профиль Артура. Он ест тушёные грибы с овощами, запивает соком. На вопрос "кто был под масками?" он мне ответил: забудь ты уже, ты их не знаешь все равно.

Ага. За дуру меня держит. Один ведь тогда ясно сказал: мы год знакомы. Это кто-то из них, но у меня словно специально все путается.

У его брата разрезана нога. У его друга расцарапана спина. У его партнёра белая маска кота.

Разглядывать члены на предмет родимых пятен я не буду. Номера телефонов мне никто не пробил, Андрей отмахнулся от Насти с заявлением, что у них и так по уши забот.

У меня остался чей-то галстук, пропитанный текилой. Но на нем ведь нет подписи. И кто-то забрал мой браслет. Его и выкинуть могли давно.