— Да вот, — она поправляет закрученную, облитую лаком прядку. — Вчера за ужином слышала, как вы с Настей договаривались. На счет свадьбы. Боссы ваши здесь сегодня?

— Вроде приедут.

— Отлично. Проведешь меня? — она вдруг переходит на заговорщицкий шепот.

Стряхиваю пепел. Отматываю во времени. Неделя назад, Настина свадьба, Лерины ядовитые туфли и минет.

— Ты же сказала, что напилась тогда, — намекаю на сцену в Ванином кабинете. — И чтобы я братьям не говорила. Я не сказала.

— И я Артуру не сказала. Как ты в "Терассе" с каким-то мужиком по лужам ползала. Кажется, это был деловой партнер Артура.

Давлюсь дымом.

Она меня шантажирует?

Думает, что я у Артура за спиной с компаньонами его шоркаюсь.

А дальше его родители мне предъявят, что на трассе меня видели в короткой юбке и ботфортах.

Она невинно хлопает накрашенными ресницами. Швыряю бычок в урну.

— Прям щас Артуру позвони, Лер, — иду к крыльцу. — Смартфон дать?

— Ну ладно, тебе сложно что ли, — она семенит рядом, грудью прижимается к моему локтю. — Ваня трубку не берет. Нигде его выловить не могу.

— Так он бабник, — не сдерживаюсь, поворачиваюсь к ней. — Забудь.

— Отличный совет, Юль, — она усмехается. — Ты бы сама забыла? Так просто, раз — и из памяти швырнула, да?

Смотрю на окно своего кабинета и понимаю, что не только не забыла, я уже мозг себе вывихнула, я уже злости не чувствую, я уже не думаю ни о ком, кроме них, даже во сне помню.

— Пойдем, — сама тяну ее за руку. — Народу много, не заметят.

Оставляю Леру праздновать и ждать принца, включаюсь в работу, все у меня под контролем.

За огромными окнами сгущаются сумерки, гости накидались напитками радости, заражаюсь общим счастьем и под веселую попсу пританцовываю, иду по залу, за плечо наклоняю к себе ведущего и докладываю:

— В плейлисте осталась пара треков. Подготовиться успеешь? Или дальше пляшем?

— Успею, бейби, успею, — парень улыбается, лезет обниматься. — Кстати, мы с ди-джеем в конкурс ту песню добавили, которую ты спрашивала. Мы молодцы? — он клацает зубами над моим ухом.

Искусственно улыбаюсь — в этом моя проблема, плохо умею держать дистанцию с людьми на работе, и каждый готов залезть на шею.

— Умнички, — выворачиваюсь, торможу спасительную официантку и сую нос в поднос. — Куда несёшь?

— Так…гостям, — от странного вопроса она теряется, я с ней за компанию бросаю ведущего. Пользуясь случаем, она спетничает. — Тут тебя какой-то мужик искал. Не со свадьбы по-моему. Упакованный весь. Питбуль.

Собираюсь спросить, почему питбуль, но взгляд натыкается на белую маску с ушками. Спущена до носа, видно лишь мужские губы, мужчина глушит шампанское и неклюже танцует вокруг нас.

Невежливо задираю пластик, за ним незнакомые пьяные глаза, в моем вздохе разливается разочарование.

К черту их. В туалет хочу. Стучу каблуками к арке, в темной нише останавливаюсь и достаю вибрирующий телефон.

Читаю сообщение.

Настя пишет, что уже не приедет.

Ещё бы она приехала. Под самый конец. Когда я весь вечер одна тут торчу.

Юля, ну ты же знаешь, у Андрея такой напряженный график, и если выдается свободное время в выходной, я хочу провести его со своим мужем — намекнула она.

И укатила в шесть вечера.

Медовый месяц, я не тупая.

Зеваю в ладошку, прислонившись к стене, наблюдаю за суетой.

Конкурс, двенадцать участников. Песня, которую я заказывала, будет третьей играть. Под выступление кота.

На втором танце гаснет свет и россыпью вспыхивают огоньки свечей, красота.

Взгляд бездумно плавает по костюмам гостей, темнота смешивает всех в общую массу, и в ней не сразу замечаю высокую фигуру, пробирающуюся сквозь толпу.

Мужчина в черной маске.

В черной, не белой, а у меня трясутся поджилки, нет не кажется, он в упор никого не видит, он идёт ко мне.

Метр за метром расстояние смазывается, он твердым шагом прёт на меня, и надо отступить, иначе он собьёт меня с ног, но не могу, прирастаю к месту.

Между нами остаётся несколько шагов, и тут он резко тормозит. Напротив меня.

Черная маска, бликующая от свечей, похожа на собачью. На питбуля.

Он ничего не говорит, и я молчу. Смотрю на крупную фигуру в полумраке, он словно неровно вырезанная тень, в воздухе витает аромат моей гибели, я не отвожу глаз до тех пор, пока он не наклонятся к моему лицу.