— А ты бы призналась? — он сдвигает меня с прохода, к столику, где горкой возвышаются бокалы с шампанским. — Ты меня за какого-то оленя держишь? Хочешь, чтобы я тебя о твоих любовниках расспрашивал?

— Каких любовниках?

— Тебя сдали.

— Кто?

— Неважно.

— Отлично, — хмыкаю, — кто угодно может про меня чего угодно наплести, а ты веришь. Точно, лучше развестись, это не любовь, — обхожу его, он дергает костюм в моих руках. — Отпусти, мне переодеваться надо.

— Если бы я тебя не любил, — он сжимает пушистый кошачий хвост, пришитый к серой юбочке, — ты бы уже в пропавших без вести числилась.

Хлопаю ресницами. Вглядываюсь в его хмурое, без улыбки, лицо. Он это всерьез. Что за предательство утопить меня может, закопать, расстрелять, я и не сомневаюсь, он вспыльчивый, ревнивый и абсолютно не боится наказания, он вряд ли осознает, что можно, а что нельзя, уверенный, что задета его гордость, а семья любую концовку при желании замнет, очень хорошо это представляю. Морозец по затылку поднимает волосы, в платье без рукавов так холодно.

— Ясно, — сглатываю. И закипаю от несправедливости, — тебе навешали про измены и то, что я знакомых твоих окучиваю. Ты у шести человек спросил. Они подтвердили, что тот урод тебе наврал, так в чем дело?

— Не все.

— Что не все?

— Не все подтвердили. Один из шести сказал — да, было. Подкатывала твоя Юля. И я ему верю. Больше, чем тебе. Зачем ему врать?

— Потому, что он тоже урод.

— Он не урод, — Артур дергает на себя хвост, и я влетаю ему в грудь, — а ты меня выставляешь лохом. Твои любовники смеются у меня за спиной, мол, он рогатый придурок. Короче, — он щурится, — либо ты мне назовешь их имена и мы с тобой спокойно разойдемся, либо… — он замолкает. Жует губу, — а нет, Юль, спокойно не получится. Ты меня унизила, теперь я хочу унизить тебя. Цифру от одного до шести выбирай.

— Что? — переспрашиваю. Мну в пальцах мягкую ткань и едва держусь, чтобы не разреветься у всех на виду.

— Цифру назови.

— Да пошел ты, — с силой дергаю на себя костюм. Тяжелый белый хвост взмывает в воздух и смахивает верхние бокалы, те падают, шатают нижние ряды и за какие-то секунды вся гора, обрызгав нас шампанским, рушится под ноги.

На грохот оборачивается зал, между нами тут же вклинивается ведущий и бодро голосит:

— Опа, какая неприятность! Никто не поранился? Ну и славно, щас мы это дело быстренько уберем и новое поставим, это все равно выдохлось. Переодевайся, — шипит он и подталкивает меня в спину.

Прижимаю к животу мокрый хвост и скрываюсь в коридоре. За спиной слышу шаги, оборачиваюсь. Меня нагоняет Андрей, он недовольно выговаривает:

— Не устала на моей свадьбе свои проблемы решать?

И он туда же. Везде я виновата.

— Брату скажи, — огрызаюсь, иду к кабинету.

— Брат не виноват, что тебя все подряд трахают.

— Ты свечку держал? — закипаю. — Андрей, все, не подходи ко мне.

— А как ты мне запретишь? — он обгоняет меня и встает на дороге.

Вижу белую рубашку сквозь пелену, не хочу голову поднимать и показывать, что меня до слез довели.

— Я к тебе хорошо относился, потому, что тебя Артур выбрал, — цедит он. — А ты ноги раздвигаешь налево-направо. За что он тебя, вообще, любит? Ни ума, ни красоты.

Неожиданно становится смешно, ибо это явное вранье, чтобы меня задеть, просто у Андрея другой вкус, высокие и фигуристые, а ко мне он с самого начала прохладно был настроен.

— Да, — лезу между его плечом и дверью, наощупь вставляю ключ в замок, — такая плохая Юля, бла-бла, успокоился?

— Тебе же на все по барабану, — замечает он с удивлением. — И на Артура, и на нашу семью.

— Да-да, — поворачиваю ручку. — На твою жену вот только не плевать. Настина свадьба. Я свидетельница. Мне надо переодеться. Дай пройти.

— Конечно, проходи, дорогая, — он отступает и широко улыбается. — Но я бы на твоем месте не спешил. Обратно из этого кабинета ты только ползком выберешься.

— Ага, пока, — хлопаю дверью у него перед носом.

Иду к столу, на ходу вылезаю из красного костюма.

Почему, интересно, ползком?

Натягиваю серую юбку, белую жилетку, отбрасываю назад волосы, хорошо бы заплестись, но резинки нет.

Снаружи кто-то ломится. Креплю на голову ободок с мягкими ушками и не двигаюсь.

— Юль, это я, — зовет Артур.

В конце концов, полный ресторан людей, а меня ждут в зале, не убьет ведь он меня.

Помедлив, открываю.

Он нетвердым шагом заходит внутрь, кажется, он успел выпить и нехило, его глаза азартно блестят, и я невольно отступаю.

— Цифру я сам выбрал. Два. Нормально? Скажи, спасибо, что не шесть, — он, шатаясь, идет на меня. — Или ты шесть хотела?

— Артур, давай ты успокоишься, — морщусь, отскакиваю за кресло, признаюсь, — мне страшно.