Кухня попадает в мое поле зрения, и я без подсказки делаю шаг в правильном направлении. Она квадратная и тесная, словно мы в хрущевке, а не в частном доме. Еще она завалена посудой и упаковками фаст-фуда, намекая, что я единственная женщина здесь. Я нахожу мусорное ведро в углу и скидываю в него несколько коробок, чтобы освободить столешницу. И тут на глаза попадается черный пистолет, который лежит рядом с солонкой.

Боже…

К этому я тоже привыкну?

Я напряженно смотрю на огнестрельное оружие и пытаюсь свыкнуться с мыслью, что моя жизнь сделала столь замысловатый кульбит, что вместо банки кофе я нахожу вот это.

 — Кофе в верхнем ящике, — подсказывает Марк.

Он нажимает кнопку на электрическом чайнике и подходит ко мне. Сгребает пистолет широченной ладонью, проверяет предохранитель и убирает его за ремень.

 — А погони на машинах будут? — я вымученно шучу. — Полицейские сирены?

 — Если бы ты связалась со мной, то да, — Марк кивает с улыбкой. — А с Севером — нет. Он ужасно скучный тип, ты просто его еще плохо знаешь. Он вечно всё просчитывает и перепроверяет, вынесет мозг, пока согласует все детали. Брат уже вынес мне с утра, пока проверял пилота, я пожалел, что снова имею дела с ним. Он же раньше отвечал за безопасность в моей… структуре.

 — Поэтому он весь в шрамах?

 — Зато на мне их всего два.

Он находит “изящный” момент, чтобы подмигнуть, и его отчаянно хочется придушить.

 — Север умеет защищать, — добавляет Марк серьезно. — Он спас мою жену. Я довел ситуацию до того, что ее едва не убили, а он спас ее. Подставился под выстрелы в упор, но спас.

 — Анна, да?

Марк кивает.

 — Я бы хотела с ней познакомиться. Потом, когда будет возможность.

 — Хочешь услышать советы бывалого?

 — Хочу увидеть, как ты смотришь на нее и как обходишься без этих своих шуточек.

Марк смотрит на меня с хитринкой и закусывает нижнюю губу. Видимо, чтобы не выдать новую остроту, которая буквально рвется из него.

 — Если вы подружитесь с Анной, то у нас точно наступит матриархат, — Марк обреченно выдыхает.

Теперь моя очередь довольно усмехаться. Я заочно люблю Анну всем сердцем, я догадывалась, что она приручила этого брутала ласковыми руками, а теперь вижу, что не ошиблась. Достаточно одного взгляда на Марка, когда он заговаривает о ней, чтобы понять, как глубоко она в его сердце. Сильные мужчины любят рисковать и играть в свои строго гендерные игры, но в семьях у них частенько матриархат. Они выплескивают всю дозу агрессии за стенами дома, и видят соперников в других мужиках, а не в девушках.

 — Все хорошо?

Я оборачиваюсь на вопрос Севера, который входит в комнату.

 — Отлично, — я киваю ему. — Ты как?

 — Паспорта готовы. С пилотом и маршрутом тоже всё согласовано, я послал людей, чтобы проверили аэропорт и жду их звонка. Как позвонят, можно выезжать.

Я никогда не летала на частных самолетах. Я видела их только в фильмах. Например, в финансовых триллерах, где игроки большого рынка приземляются то в одной, то в другой мировой столице и отчитывают своих помощников строгим голосом. Или в романтических комедиях, в которых судьба улыбалась простой девчонке и на нее обращал внимание целый миллиардер. Долларовый.

Моя ситуация еще запутаннее. Тут и нотки триллера, и романтичный подтекст.

Бизнес-джет ждет на взлетной полосе. Автомобиль останавливается рядом с белоснежным трапом, у которого стоит высокий мужчина в черной бейсболке. Север хлопает по плечу водителя и открывает дверь, я делаю то же самое и выхожу на улицу. Пока Север достает наш багаж, который состоит из одной сумки, я кивком приветствую мужчину. Я мысленно назначаю его пилотом или штурманом. Я плохо представляю себе, как происходят частные полеты, но думаю, что посторонних людей будет как можно меньше. Нам точно не нужны лишние глаза.

— Bombardier, — произносит Север, возвращаясь ко мне.

— Что?

— Так называется марка самолета. Это канадская бизнес-авиация, их джеты люто надежные и удобные.

— Ты успокаиваешь меня? По-твоему, я боюсь летать?

— Ты нахмурилась, малышка, — Север приобнимает меня и легонько подталкивает к трапу. — Я подумал, может, у тебя еще и аэрофобия до кучи.

— До какой еще кучи? — я любезно улыбаюсь мужчине, но стираю улыбку к черту, когда возвращаюсь строгим взглядом к Северу. — Я тут проявляю чудеса характера и смелости, а ты считаешь меня трусихой. Просто отлично.

Север не придумывает ничего лучше, как перебросить сумку на изгиб локтя. У него освобождаются ладони и он тут же зажимает ими мою талию. Север отрывает меня от земли и вносит по ступенькам, наклоняясь так близко, что мне становится жарко от его дыхания.

Или не от дыхания?

Я пропускаю выдох от восхищения, когда Север поворачивает, и я вижу роскошный салон самолета. С левой стороны стоят бежевые широкие кресла с квадратными столиками, а справа — полноценный рабочий стол и длинный диван, который усыпан синими подушками. Смотрится как номер люкс, начищенные полированные плоскости и выдержанный в натуральных цветах дизайн.