Я готов пожертвовать собой, но главное, чтобы Алиса с ребятнёй не знали бед!

Чтобы были счастливы!

Я считал, что болеть Алисой ещё больше невозможно.

Правда, ну куда ещё-то? И так рвёт на части, как хочу её. Судорогами сводит, когда прикасаюсь к ней. А тут оказалось, что это всё были цветочки.

Меня на электрическом стуле поджарят, если увидят как сейчас смотрю на неё.

Маньяк — это слабо сказано. Голодный зверь? Фанатик?

Всё не то.

Я — беспощадный счастливчик!

Тот самый момент, когда тебя распирает от упоения. Когда улыбаешься так, что трещит за ушами. Когда надышаться не можешь. Когда на щёку твоей спящей невесты падает слеза и ты такой вертишь головой, и думаешь что это сейчас такое было.

Как её защитить, а? Как сохранить маленького Березина? Как самому при этом не умереть?

Тихо выдыхаю и с пьянящей радостью лезу под одеяло Алисы. Аккуратно просовываю голову вниз, оголяю ей живот и припадаю к нему губами.

— Моё чудо! Моё совершенство! Моя мечта! — с нежностью шепчу в пупок, будто это кнопка связи с моим малышом. — Вдохнови папу на смекалку… Алё, детёныш! У тебя там уши уже начали формироваться?

— Чего? — не открывая глаз, сонно бормочет Алиса.

— Ничего-ничего! Спи! Чш-чш-чш… — застываю в одной позе, пока мышонок недовольно сопит и переворачивается на другой бок, прерывая наш важный с ребёнком разговор.

Так не пойдёт. Меня ещё не осенило, как выкручиваться из грязной паутины.

Убеждаюсь, что любимая провалилась в сон и перелезаю на другую сторону кровати, чтобы снова уткнуться ухом в её животик.

— Псс, я снова тут! — дотрагиваюсь губами до родинки под грудью и начинаю беззвучно ржать над самим собой. — Так что ты мне посоветуешь, шмакодявка? — трусь носом об кожу. — Выручай папку, дай знак… — втягиваю со свистом воздух и плотно прикладываю ухо к Алисиной груди, слушая равномерный стук её сердца и успокаивая своё. Полежав так минут десять, погладил пальцем вокруг её пупка и благосклонно его поцеловал:

— Я понял… ты там спишь, как и твоя мама… ладно уж, не буду мешать… дрыхните дальше…

Подтянувшись к лицу Алисы, целую горестную морщинку меж её бровей и неохотно сползаю с постели.

Мысленно возмущаясь, что так вдоволь и не насладился целованием живота, неторопливо шагаю в гостиную посмотреть начавшийся футбольный матч.

Плюхаюсь на диван, включаю телик и с выдохом пытаюсь расслабить плечи, стараясь хоть как-то скинуть груз последней недели.

— Не спится? — не поворачивая головы, по шагам понимаю, что приближается будущая тёща.

— Да, голова забита не тем… — неловко топчется возле меня она.

— Садитесь, мама, поболтаем! — хлопаю ладонью по дивану.

Не спеша, женщина присаживается рядом и нерешительно складывает руки на коленях.

Быстро сканирую её лицо на осведомлённость грандиозной новостью и прихожу к выводу, что о беременности дочери она не знает.

Вижу, что мама испытывает определённое смущение и никак не заговорит, поэтому беру инициативу с свою руки.

Сам удивляюсь как, но вместо ничего не значащей фразы, я вдруг спрашиваю:

— Почему вы терпите его?

Лицо женщины застывает в маске испуга и она неестественно разевает рот.

Может мне и стало бы совестно, но интуиция подсказывает, что вопрос был задан верно.

— Что мешало уйти? — напираю я. — Не будем ломать комедию и изображать любовь до гроба.

— Я ничего не изображаю… — выдавливает она из себя, медленно вжимаясь в диван.

— Я не причиню вреда. Я не такой, но если вы вредите семье, сюсюкаться не стану. — предупреждаю я.

— Я не понимаю о чём вы, Игорь… — хрипит женщина, не в силах совладать с собой.

— Что они сделали ей? Почему позволили? — превращаюсь я в бесчувственную скотину. — Она же девочка совсем.

— Я не… не знаю… — произносит дрожащими губами. — Я не видела…

— Глаза закрывала? — без капли жалости наседаю я. — Совесть не мучает?

— Я не…

— Как можно так не любить своего ребёнка, мама? — искренне недоумеваю я.

— Я люблю Алису так сильно, как может любить мать! — со слезами на глазах бьёт себя кулаком она по груди.

— Тогда какого хрена подпустили этих ублюдков к ней??? — рычу я от боли в сердце.

— А что я могла сделать?! — вдруг срывается на крик женщина. — Он сказал, что они будут её пытать, что убьют в мучениях и я даже не смогу её похоронить!!

— А попросить помощи? — стискиваю зубы, представив самое ужасное.

— У кого?? — обречённо взвывает мать. — Под ним вся прокуратура ходит!! Я своими глазами видела друзей Влада! Там нелюди, Игорь, вы понимаете?? Как я, одинокая женщина, могла пойти против них?

— Сбежать могла! — рявкаю я, забывая, что в спальне спит мышонок и её тревожить нельзя. — Дочь в зубы и куда глаза глядят!