Целестина узнала его только потому, что готовилась к сочинению и успела увидеть много портретов.

– Пан… Мицкевич?– только и смогла выдавить гимназистка.

– Да, это я,– классик повернул к ней уже тронутое старостью, но по прежнему худое и одухотворённое лицо с костлявым, длинным носом,– Вы представляете, ваш город привёл меня в поэтическое настроение. Под впечатлением от этого храма я сочинил целую балладу. Она называется “Вампир”. Пани желает послушать?

К сожалению, на этом месте Целестина проснулась, и неизвестная баллада Мицкевича “Вампир” так и осталась утраченной для потомков.

Оно и понятно. Кто в наше время может знать наверняка, – что именно происходит у него за шкафом?

Ещё с улицы Целестина заметила, что на втором этаже бабушкиного особняка есть два круглых окна. Как оказалось, они располагались прямо напротив лестницы.

Снаружи они казались самыми обыкновенными – обычная рама, обычные стёкла. А круглыми – просто чтобы добавить особняку арт-нуво.

Но однажды Целестина обнаружила, что с этими окнами не всё чисто.

Она поднималась к себе после ужина, когда вдруг заметила, что в левом правом окне что-то движется.

Целестина присмотрелась. Кто-то шел по коньку одного из двухэтажных домов на другой стороне улицы Люблинской унии.

Чёрный силуэт удивительно чётко выделялся на фоне светлого летнего неба.

Раз – и с лёгкостью перемахнул на соседнюю крышу. Простой человек так бы не смог.

Целестина вглядывалась во все глаза, прижавшись к стеклу носом. Но незнакомец уже уходил из поля зрения.

Целестина кинулась к соседнему окну – ничего. На том же самом месте – только чёрные силуэты крыш и равнодушное ночное небо.

Может быть, спрыгнул на землю или затаился? А может, его можно было увидеть только в окно круглой формы?

А может, это не человек, а призрак? Конечно, на призрака из английского романа он не похож. Но мало ли, какие бывают призраки? Особенно здесь, на болотах.

И, надо сказать, этот призрак показался ей очень милым.

С переполненной подобными размышлениями головой Целестина отправилась в спальню и очнулась только в тот момент, когда налетела всем телом на тот самый шкаф.

Поджимая ноги под одеяло, она всё-таки приняла решение.

Целестина решила спросить у бабушки.

Бабушка приходилась ей достаточно близкой роднёй, чтобы у них была одна фамилия – и достаточно дальней, чтобы до переезда Целестина ни разу про неё не слышала.

Генеральша Крашевская была достаточно образованна, чтобы знать разгадку.

И достаточно умна, чтобы не выспрашивать и не болтать лишнего.

На завтрак был омлет, начинённый луком, обжаренными кабачками, кусочками колбасы на исполинской чугунной сковороде. И посыпанный местным, “литвинским” сыром.

– Ты знаешь правила сервировки?– вдруг спросила бабушка.

– Ну…– Целестина читала пару романов из жизни высшего общества,– Красное вино – к мясу, белое – к рыбе!

– А к яичницам?

– Не знаю…

– К яичницам – шампанское!

И действительно, Бзур-Верещака уже вносил ведёрко с тёмной бутылкой, обложенной льдом.

Холодильники тогда были великой редкостью. Практически никому из обычных людей они были не по карману. Генеральша Крашевская, пожалуй, могла себе его позволить – но у неё и в мыслях не было захламлять кухню подобной “новомодной дурницей”.

Целестина подумала, что вкус, наверное, должен получиться очень специфический. Но ей никто не предлагал и её мнения никто не спрашивал. Поэтому она решила подождать. А после первого бокала – решилась спросить:

– Бабушка, скажите, а у нас в городе есть призраки?

Пани генеральша нахмурилась. Но вилка с куском омлета продолжал движение.

– Должны быть,– ответила Анна Констанция,– В городе, говоришь?.. Скорее, они в крепости будут. Там и старый город был, и монастыри. Его перенесли сюда, когда крепость строили.

– Этот был в городе. Я видела его через круглое окно на втором этаже. Он шёл по крыше на той стороне улицы. Но когда я смотрела через другое окно, его уже не было.

– Да, через круглые окна всегда видишь больше. Именно поэтому окна обычно делают в виде прямоугольников. Нечего быдлу куда попало смотреть!

– А поэты живут на чердаках, потому что там окно круглое?– осведомилась Целестина.

– Да, возможно. Ты думаешь, этот призрак – поэт?

– Не знаю. Я просто его увидела. Скажите, что с этим мне делать?