– Кончат они нас, вот увидите,– бормотал он, расставляя тарелки,– Скажут, что нечего в красивых домах жить. Это, скажут, раздражает всех рабочих лесопильного завода.

Старая генеральша вместо ответа повернулась к внучке.

– Твой призрак больше не появлялся?– спросила она.

– Нет,– Целестина дула на суповую ложку,– Я думаю, призраки только ночью приходят.

– Призраки – они разные,– со знанием дела произнесла генеральша, а потом показала, чтобы ей подали ещё вишнёвой настойки. Пока сверкающий хрустальный графин путешествовал над столом, она повернулась к Целестине и спросила:– Так что там с твоими призраками?

Девушка нахмурилась.

– Ну, я его раньше видела,– произнесла она,– А теперь не вижу. Собственно, всё. Наверное, если он и появляется, то в то время, когда я не смотрю.

– Призраки просто так не приходят,– сказала бабушка,– Завтра я научу тебя, как можно его поймать.

Как ни странно, но молчать о призраке было почти так же интересно, как было бы о нём говорить.

Так что тот учебный день был один из самых интересных в гимназии. Настолько интересным, что она даже не запомнила, о чём говорили на уроках.

К тому же, Цеся увидела призрака только мельком. Так что рассказывать пока было толком нечего, а сочинять не хотелось. Почему-то сочинять о призраке – казалось неуважением к бабушке.

Когда Целестина вернулась домой, дом был погружён в полумрак, а за закрытыми дверями лаборатории слышалось бульканье. Казалось работает насос, огромный и невидимый.

Но когда Целестина вошла, никакого насоса там не было. Бабушка, как и прежде сидела на своём кресле с распахнутым фолиантом на коленях и, прикрыв веки, посасывала кальян.

Конец ознакомительного фрагмента.